Холод, бывает, одолевает жуткий. Здесь сыро и бегают мыши. И даже если пытаться кричать, то никто не услышит. А если молча принять все, что с тобой происходит, то может быть станет легче. По крайней мере, не будет так больно. И, может быть, лучи солнца где-то во сне пробьются сквозь решетки на окнах подвала. И ты снова будешь видеть, как сидишь на зеленой траве, обнимая полосатого кота, и улыбаешься. И у тебя длинные волосы, и ты счастлива, и будто все только начинается. А утром, просыпаясь в холодном погребе, будешь ежиться. Но тебе не будет плохо, ты все равно будешь счастлива, только каким-то другим счастьем. Не картинным и не таким, как принято. Никто не захочет представлять картину тебя как эталон счастливого человека. Никто не захочет представлять серого человека с короткими волосами в темном сыром погребе, когда его будут спрашивать, а какие ассоциации у вас вызывает слово «счастье». Но ты все равно будешь каждое утро вставать с пола, таращиться невидящими глазами в темноту, чувствовать холод, который пробирает до самых костей и ощущать то самое, что нельзя описать словами и никак обозначить. То, что заставляет просыпаться и не видеть ничего плохого в той обстановке, в которой ты находишься. Не думать о нормах и правах. Не думать вообще. Это страшно со стороны. Но ты и об этом не будешь думать. Ты будешь просто жить и жить. Пока не умрешь. И ты будешь счастлив.