Как я уже рассказывала, после распределения я попала в глухое село отдаленного района фельдшером на участок.
С подругой Эличкой мы поддерживали самые дружеские отношения и писали друг другу очень длинные письма. К переписке я относилась проще, а Эличка, чтобы не повторятся или чего-то не забыть, дублировала свои письма, оставляя себе черновики.
Писала она обо всем: свои увлечения, переживания, откровения, даже фасоны купленных вещей рисовала.
Конечно, она написала, как провела и встретила Новый год в Доме культуры, где увлеклась приезжим москвичем. Открытая манера общаться, приятный московский говор и его внимание к ней - решили всё. Так как Эличке терять было нечего (см."Деликатное изнасилование"), как считала она, к тому же они с москвичем прилично выпили - первый её добровольный секс случился там же, о чем, как она писала, ничуть не жалеет, хотя москвич уехал так же неожиданно, как и появился, не оставив даже адреса.
Уже можно было бы и забыть этот приятный для неё эпизод, если бы через 1,5 месяца она не поняла, что беременна. Никто кроме подруги ей не поможет, - решила она. Ошарашить этой новостью маму, которая до сих пор купала Эличку, с нежностью молилась на каждую клеточку её девственно чистого тела, она не могла.
Конец февраля, она отпрашивается и на работе, и у мамы проведать подругу. Я до этого по её указанию еду в районную больницу и договариваюсь об аборте. Если в первый день я смогла на бедарке отвезти её в больницу (приблизительно 7 км), то на следующий день холодный февральский дождь так расквасил дорогу, что пришлось нам возвращаться в лафете колесного трактора.
На дне лежала только солома и нас чудовищно бросало от борта к борту. Здоровому и взрослому человеку трудно удержаться, а нам девченкам и подавно! Особенно невыносимо было Эличке. Две ночи проплакала и простонала бедная. Это при том, что я ей оказывала пассивную медицинскую помощь.
А тут другая беда - Эличкина мама, убирая в её крохотной комнатушке, нашла копии наших писем! Прочла и, с сердечным приступом послав телеграмму, чтобы она срочно вернулась - встречала каждый поезд с той стороны.
Естественно мама простила дочку, хотя обеим пришлось долго лечиться в больнице. А вот, как сказала Эличкина мама, раньше меня уважали как верную достойную подругу, главное доверяли мне, но... ради здоровья Элички я не должна была молчать, а бить тревогу. В итоге видеть меня в этом доме больше не хотели. Наверное мама права.
С Эличкой мы по-прежнему переписывались, тайно общались, пока не случилась другая история... Об этом будет мой следующий рассказ.