Огоньки.
Сахалинские одуванчики
Они в июле расцветают
Их много-много. Они везде. Ярко-красные. Одуванчики. Такие.
Наш садик попер на самую вершину сопки.
На прогулку
С толстой книжкой у воспитатательницы.
«Семь подземных Королей»
Зажатый в недра детворы, пытался что-то услышать.
Фрагментами удавалось.
Обалдевший, мне очень-очень хотелось прочитать всё-всё.
Воспиталка меня мягко говоря не переваривала.
Поэтому на потом всего Волкова прочитал.
И Носова
И Шекспира с Диккенсом.
Давид Копперфильд шароебился по английским пустошам.
Я – по сахалинским.
Папка.
Мотоцикл.
Мы гоним куда-то вдаль вдоль занива Анива. В сторону Озерска.
Сворачиваем в какой-то ручей и ловим краснопёрку.
Змея ползает. Её положено бояться. Мне почему-то не страшно. Интересно – круглый ремешок такой зелененький сам ссыт этакого кипеша вокруг и удирает восвояси.
Красноперка и кулеш. Жрачка. Гораздо более вкусная чем пирожки с морковкой.
Чуть дальше – стойбище великанов.
Бывший японский рыбачий стан.
Котлы агромадные.
Какие-то камни с одиночными иероглифами.
Сети в паутине водорослей.
Пенопласт.
Рачки.
Крабики.
Морская капуста.
А потом мы вдруг по Сахалину всему поехали.
Я стоял на мысе Слепиковского в абсолютном туманище и зырил как волны полувидимые с гулом об берег бьются.
По камням спустился вниз.
Медузы прибились к берегу этакой сопливой субстанцией.
Ежик морской, кукумария…
Шкварник!
Как ты умудряешься на ровном месте проблемы создавать, мы тебя уже два часа в туманище ищем!!
Не успокоился, пока не пережил это второй раз. Во время своей второй ходки на Сахалин.
Первая закончилась в 1973 году – я перешел в 3-й класс, а отец отправился исполнять интернациональный долг в Бангладеш. В 1976 году он вернулся – и мы уехали на Камчатку. В 1979 почему-то мы оказались в Перми после его демобилизации – только Пермь и никак иначе, хотя были варианты со Свердловском, Саратовым и даже заграничными сейчас Ригами-Таллинами.
А в 1985 стартовал я опять на Сахалин. С Танюшкой и Олечкой. Мне казалось – навсегда.
Ан нет…