Ментальные карты в контексте географии поведения и восприятия.
Важность, придаваемую ментальной карте в рамках географии поведения и восприятия, нельзя отрицать.
Для оценки масштабов этого географического подхода необходимо иметь в виду, что данный момент включен в количественную парадигму. Это подразумевает попытку исправить и дополнить недостатки, выявленные в нормативных моделях 1960-х годов.
Это принципиально важно для понимания смысла ментальных карт, поведенческий и перцептивный подход принимает основные допущения позитивизма, то есть считается, в первую очередь, что методологические процедуры естественных наук могут быть использованы в гуманитарных науках; это предполагает, что социолог может быть простым наблюдателем реальности.
Во-вторых, считается, что результаты географии можно формулировать так же, как и результаты естественных наук; цель географии - поиск законов и теорий.
Наконец, признается, что география как социология имеет технический характер и создает знания, которые должны быть свободны от ценностных суждений: географ нейтрален, а его анализ объективен в силу своей нейтральности.
Эти допущения допускаются также в географии поведения и восприятия, однако по мере того, как стали очевидны несоответствия нормативных моделей, география вступала в контакт с другими социальными науками, особенно психологией, чтобы устранить недостатки и тем самым укрепить позитивистский подход.
Строго говоря, нельзя сказать, что субъективные аспекты и эгоцентричность проявились в 1960-х годах; даже у Гумбольдта (1850 г.), когда он заявляет об этом, можно проследить прецеденты:
"...чтобы понять природу во всей ее широкой возвышенности, необходимо рассматривать ее под двумя аспектами: сначала объективно, как реальное явление, а затем субъективно, как отражено в чувствах людей".
Не прибегая к таким отдаленным прецедентам.
Этот подход подразумевается в культурной географии, культурной оценке, концепции, используемой для обозначения восприятия различных культурных групп, и в концепции регионального сознания, используемой в витальянской школе для выражения восприятия окружающей среды на различных уровнях.
Боске (1979) подчеркивал прецеденты такого подхода в работах Сорре, Брунеса и Деффонтейна и очень четко проявляется в работах Зауэра (1941), Райта (1947) и Кирка (1952), которые указывают, что люди ведут себя в реальном мире не на основе объективного знания этого, а на основе субъективных образов, которые его формируют.
Однако основные принципы географии поведения начинаются с Боулдинга (1956 г.), который дает теоретическую основу.
Он указывает на то, что концепция образа или воспринимаемой реальности является связующим звеном между реальной средой и поведением человека, и поэтому ни это поведение, ни взаимоотношения человека невозможно понять без понимания образа.
Боулдинг в своих размышлениях доходит до того, что говорит (1956, с. 115):
"...именно образ определяет реальное поведение любой организации или организма. Образ действует как магнитное поле: поведение тяготеет к наиболее ценной части этого поля."
В этой же строке Боулдинг подчеркивает, что теории человеческого поведения, индивидуального или коллективного, колеблются между подходами, которые ставят во главу всего "человеческий разум" и те, которые отдают предпочтение "человеческому чувству".
Между двумя крайними позициями автор выступает за концепцию "ограниченной рациональности", согласно которой он действует в рамках структуры знания реальности, ограниченной уровнем информации и ее ассимиляционной способностью.
Поэтому первым следствием ограниченной рациональности является то, что для того, чтобы действовать рационально, человек должен составить "модель реальной ситуации" и таким образом вести себя рационально по отношению к ментальной модели.
Таким образом, для того, чтобы предсказать поведение человека, достаточно узнать, где он родился.