Сами собой рождаются стихи и картины. В них ни за что не почувствуешь участие автора. Творить по наитию — особенность японской поэзии, японской же прозы. Только — следуя кисти! Но ведь и кисть слушает… Кого? Своего автора. Так образуется таинственный круг и рождается свобода — свобода Дзуйхицу. Кажется, что кисть автора повинуется его рассудку, но это неверно. Она подчинена чему-то более глубокому и вдохновенному, какому-то спонтанному движению души. Может быть так стучит сердце? И скорей всего так взлетает птица.
Кому-то покажется, что это никуда не годно, но дзуйхицу — прекрасны. Главное — услышать. Способному воспринять вернется сторицей его проникновение вглубь. Скажете, что это просто дневник? Конечно. Но он прекрасен. Слушайте…
Сэй-Сёнагон
«Сквозь перегородку можно услышать, как в соседнем покое знатная дама (вряд ли это одна из фрейлин) несколько раз тихо хлопает в ладоши. Молодой голос откликается: прислужница, шурша одеждой, спешит на зов госпожи. Как видно, настало время подать поднос с кушаньем. Доносится стук палочек и ложки. Слышно даже, как брякнула ручка металлического горшочка для риса…
Густые пряди волос льются с плеч на одежду из блестящего шелка и рассыпаются свободными волнами, не оскорбляя глаз своим беспорядком… Легко представить себе их длину!»
