Луис Салливен (1856–1924) – революционер от архитектуры, создатель первых небоскрёбов в Чикаго, рационалист, модернист. Его философский подход к архитектуре, твёрдые принципы и свобода мышления создали знакомый нам облик городов Америки. Зданию недоступна способность двигаться, оно не может спрятаться, не может уйти. Там, где оно стоит, оно и будет оставаться всегда – рассказывая о том, кто его сделал, гораздо больше правды, чем наивно предполагал сам создатель; начистоту раскрывая всю цену его разума и сердца. (Л. Салливен, 1908) Местами циничный подход к искусству и крайний скепсис по отношению к образованию, позволили Луису достичь невероятных успехов в его деле. Он воспевал архитектуру, как поэзию или музыку, презирал «хорошие копии», презирал напыщенность и неуместность. В его работах прослеживается четкое разделение и взаимосвязь формы и функции здания. Как ни странно, но образование на практике часто означает подавление: вместо устремления к свету оно ведёт к темноте и утом
Луис Салливен (1856–1924) – революционер от архитектуры, создатель первых небоскрёбов в Чикаго, рационалист, модернист. Его философский подход к архитектуре, твёрдые принципы и свобода мышления создали знакомый нам облик городов Америки.
Зданию недоступна способность двигаться, оно не может спрятаться, не может уйти. Там, где оно стоит, оно и будет оставаться всегда – рассказывая о том, кто его сделал, гораздо больше правды, чем наивно предполагал сам создатель; начистоту раскрывая всю цену его разума и сердца. (Л. Салливен, 1908)
Местами циничный подход к искусству и крайний скепсис по отношению к образованию, позволили Луису достичь невероятных успехов в его деле. Он воспевал архитектуру, как поэзию или музыку, презирал «хорошие копии», презирал напыщенность и неуместность. В его работах прослеживается четкое разделение и взаимосвязь формы и функции здания.
Как ни странно, но образование на практике часто означает подавление: вместо устремления к свету оно ведёт к темноте и утомлению ума. Тем не менее, очевидно, что истинным объектом образования сейчас является развитие возможностей разума и сердца. (Л. Салливен, 1894)
Что есть книга за исключением безумства? Что такое образование, как не отъявленное лицемерие? И что такое искусство, кроме проклятия? Таковыми они являются, когда не задевают сердце и не побуждают его к действию. (Л. Салливен, 1918)