До пятнадцати своих юных лет я о подобных глупостях даже не думала. Влюбиться? Мне? Да вы чо? В кого, кругом ж одни дебилы! В актера? В певца? Да ладно, каким боком я похожа на идиотку? Правым, или левым? Нет, фигушки! В моем сердце царит холод, как зимой на балконе, я неприступна, как пентагон и ваще.. ну, так примерно я рассуждала, пока однажды не встретила его у своего же собственного подъезда, прекрасного, как молодой бог, в абибасовской куртке и с длинными волосами.. ну как тут было устоять? Он был раскован и обаятелен, на год меня старше, учился в ПТУ.. ну мечта ж любой правильной девочки!! И я не устояла. Он первый подошел, мы познакомились, поболтали.. и домой меня в тот день несли на крыльях бабочки, которые в животе. При одном воспоминании о нем у меня кружилась голова, потели ладони и на лице появлялась дебиловатая улыбка. Он жил в соседнем подъезде. Весь вечер после знакомства я, как сыч проторчала на балконе, напуская на себя томность скучающей нимфы, и надеясь увидеть его во дворе. Естественно, мама заинтересовалась, на какие такие облака вспорхнула ее разумная дочь. Я рассказала, захлебываясь восторженными эпитетами, но мама почему-то не обрадовалась. (Странно, да?) хмыкнула только.
Пару дней спустя я, возвращаясь из школы, опять встретила его и он, небрежно сплюнув, как бы между прочим спросил: "Выйдешь вечером? В шесть?" Блин, выйду ли я? Да я выскочу прям с балкона, на полтора часа раньше, чтобы не опоздать случайно! И я рванула домой, готовиться к свиданию. До прихода мамы домой я с поддержкой сестры наряжалась, сооружала из своих трех волосин роскошную прическу, красила ресницы стыренной у мамы тушью и чувствовала себя на седьмом небе. С седьмого неба прямо на кактусы спихнула меня вернувшаяся с работы мама. "Куда это? С кем? А кто тебя отпускал? Иди уроки делай!" Потом я рыдала на балконе, смотря на уже ждущего меня во дворе Вовку (да, его звали Вовка. Волшебное имя!) и в тот момент казалось, что я умираю от горя. Да еще грёбаная тушь - девушки постарше помнят эту плевательницу с крошечной щеточкой, от которой глаза драло так, будто в них налили керосин - тушь стекала по моей красной зареванной морде и делала меня еще прекрасней в моей трагедии. Спасла сестра - уговорила маму. И та поставила условие: "хорошо. Сегодня иди. Но только с сестрой. И с обещанием, что с сегодняшнего дня гуляешь только в субботу и воскресенье. А в будни - школа и уроки". Я согласилась - а что делать? Я в тот момент продала бы душу дьяволу, постриглась бы налысо и отрубила бы себе ногу, только бы выйти во двор. Я была готова на всё. Мы с сестрой наскоро привели меня в относительный порядок, и я полетела на свое первое свидание. И сестра за мной.
Так и появился у меня парень выходного дня - по будням-то, благодаря эффективной маминой ловушке мы встречаться не могли. Он провожал меня с утра в школу, и ехал в свою путягу. Когда похолодало, выходные вечера мы проводили в подъезде, обнимаясь на подоконнике. Под неусыпным надзором мамы, кстати. Она каждые 15 минут выскакивала в подъезд проверить, что это мы там делаем.
А потом Вовка стал обижаться, потому что хотел встречаться не только в выходные. И ревновать еще начал - у меня в школе был поздний факультатив, с которого я приползала вечером, а он не верил, думал, что еще с кем-то гуляю. И в итоге в очередные выходные он ко мне не пришел. Я страдала так, что думала, подохну с горя. Жаловалась маме, а она говорила, что надо быть гордой. Потом Вовка пришел мириться. Но гордая я вручила ему его видеокассеты и закрыла дверь. А потом ревела, как ненормальная. Я-то надеялась, что он будет страдать, а он подумал: "Ну и ну тебя в жопу!"
Конечно, он был мне не пара. Но это я приняла потом. А тогда я еще полгода ревела в подушку. И мне казалось, что я разрываюсь, рассыпаюсь на части.. я даже стихи тогда писала:
Сердце на части мелкими искрами
Вспыхнуло, брызнуло в разные стороны.
Мысли сплелись потоками быстрыми
Спрыгнув с ресниц каплями черными
Губы до крови в улыбке натянутой
Пара глотков, изнутри обжигающих,
Что-то еще там.. надежды обмануты..
Блин... забыла что там дальше... еще пара строф горя и страданий.
Вот, такая вот она была, самая первая.
