Рассказ из моей книги — "По морю памяти".
Помнится, как же славно было при Союзе. Какую, наполненную событиями, жизнь можно было себе устроить!
Скажем, сидишь дома и захотелось вдруг тебе пообщаться с народом, как бы накоротке, кровушку разогнать себе и другим. Зашел бы в ближайший гастроном. Встал бы в начале очереди, ткнул бы пальцем в грудастую с фиолетовым носом в засаленном на всех выступающих местах халате с амбре немытого неделю тела, женскую особь и громко так, чтобы вся очередь за водкой слышала:
– Я тут, перед этой красавицей, носик римской красавицы, которая пахнет лавандой еще вчера занимал очередь. Можете спросить у этой кроткой девушки, она подтвердит. Да, милая?
Тут все и началось бы, мама не горюй!
Эта, грудастая лань, с сивым римским носом, с губами типа засаленной розы и запахом немытой лаванды, подбоченившись так, что кулаки с ногтями, не знавшими маникюра, утопли бы в раскидистых её бедрах, с видом, не терпящим возражений, дыхнув на очередь недельным перегаром и обведя всех презрительным взглядом, заявила бы:
– Ну, занимал! А что, теперь уже нельзя и отойти патриоту? Он по зову сердца ходил сдать кровь для родины, для бойцов невидимого фронта? А теперь, этот херувим, который часть себя натурой отдал родине, должен доказывать право на занятую вчера очередь? Он можно сказать, вообще, имеет право поправить здоровье вне очереди или даже прямо в очереди.
Эта, Жана Д’Арк социализма, достала от куда-то из складок обширного тела початую чекушку:
– Пей сокол, от души отрываю!
грозно глянув из-под неровно выщипанных бровей продолжила:
– Герой он, а кто не верит, тому я быстренько рыло начищу! Ты милок, не боись! Я за тебя если что, полную шапку хрени натолкаю! Кстати, трёхи, одолжиться не будет на лекарство, болею?
– Что ты брешешь, корова дойная!
Обязательно взвизгнет какая-нибудь тощая и длинная, как Шапокляк в шляпке с пером, с крокодиловым ридикюлем, в котором авоська, как у любой нормальной советской женщины, точно знавшей, что в СССР секса нет.
– Небось, вчера пила с этим героем в подворотне, а потом ублажала его, подпирая своей торбой забор! Вон груди, как брустверы перед окопом торчат. Знаю я таких прытких, им бы мужика к себе в очереди пристроить — прыщавая твоя харя!
– О, вобла заговорила! Ты, гнилая интеллигентка, перо-то из шляпы вынь и в задницу вставь для равновесия, а то, как дуну, управлять полетом нечем будет. Раскудахталась тут, это у тебя на груди два прыща, а все туда же!
Конечно, и мужики в очереди оживятся, святое дело - про груди поговорить. Каждый, обязательно пожамкав у горластой пухлости, объяснит курве с пером в заднице, что таких мягких брустверов у окопов не бывает. И что каждая, тыловая тощая редикюлистая крыса, должна знать, что эта, которая с прекрасной римской грудью, во время войны мужиков пачками таскала домой с передовой, за что и награждена была родиной медалью «Мать героиня».
Слушая эту музыку очереди, сразу понимаешь, что жизнь не проходит мимо. Вот она здесь, на людском пятачке сконцентрирована – упивайся!
А если этого покажется мало, дойдя до прилавка, тресни кулаком по нему. Затем трубным командным голосом, выкатив буркалы на продавщицу, выдержав необходимую театральную паузу, чтобы в унисон его поджилкам затрясся весь прилавок, а гусиной кожей покрылось не только все тело, но и белый мятый её халат, гаркни:
– Ну, ты зараза, моль магазинная, прыщ на теле трудового народа, кровосос живородящий. А ну тащи Книгу жалоб, щаз тебе тута, при всем честном трудовом народе, аборт души делать буду! Гляди, со мной рядом, заслуженная мать родины стоит! Ты не гляди, что халат у неё от трудностей жизни пятнами пошел, зато душа — золотой советский генофонд можно сказать, а ты, мышь магазинная, морду, кирпичом, перед народом победителем, держишь? Ты думаешь, раз в белом — то, как папа римский святая? Ща, у тебя портрет, как мел станет, когда тебя цыганам сдадим, как необъезженную кобылу, чтобы всем табором объездили. Я тебя научу народ чтить и уважать, больше чем генсека. Генсеки меняются, а народ нет!
Очереди за водкой в конце "Перестройки"
Можно для острастки прилавок ногой пару раз пнуть, ящиком с тарой погреметь, струю слюны меж резцов на пол пустить. Народ наш любит за правду-матку, базар на два-три часа развезти, так сказать для порядка и самоутверждения.
Минут через пять-десять можно спокойно отойти, пусть очередь разбирается, кто перья с фронта задницей таскал, а кто мужиков грудью от пуль укрывал.
Ты же, весь из себя довольный, придя домой, ляжешь на диван, включишь «стекло» на первый канал и, заедая соленым огурцом зычное пение Примадонны, понимаешь, что вот он — народный нерв, вот оно участие в общественной жизни!
Не забывайте ПОДПИСАТЬСЯ на канал и поставить лайк!
Юрий Якунин