В Пензе на ежегодном «Форуме городских сообществ» выступила Дарья Серенко — художница, арт-активистка, феминистка и кураторка (именно так!) образовательных проектов. Никаких слайдов и диаграмм — Дарья уселась на край сцены с микрофоном в руках и поведала о том, как вместе с единомышленниками борется за соблюдение прав женщин в России. «МЛ» публикует самые яркие пассажи.
Про жертв и агрессоров
«Россия — одна из немногих стран, где до сих пор нет закона о профилактике семейно-бытового насилия. В 44-й раз Госдума собирается отклонить проект этого законодательного акта. Одна из наших активисток, Алена Попова, буквально живет в коридорах Думы и даже поджидает депутатов у дверей мужского туалета — а в руках у нее папка с готовым проектом закона. Но реакции ноль.
В России жертва домашнего насилия абсолютно не защищена: вся нагрузка по защите и вина ложится на нее саму. Побои в 2017 году были декриминализованы, теперь агрессор на первый раз отделывается штрафом в 5000 рублей (они вынимаются из семейного бюджета). Полиция не умеет работать с жертвами насилия: те часто забирают заявления под давлением родственников или того, кто их избивает.
Тюрьма таких людей не исправит, здесь нужны усиленная терапия и наблюдение за ментальным состоянием. Но в законодательстве отсутствует даже охранный ордер — документ, не позволяющий агрессору приближаться к потерпевшей по решению суда.
Домашнее насилие — не просто побои. Оно циклично и состоит из трех фаз: избиение — покаяние — медовый месяц. Жертва попадает в западню не только физически, но и психологически: разрушается самооценка, внушается чувство вины и стыда, рождается зависимость. Агрессор постепенно обрывает все социальные связи жертвы, изолирует от друзей, контролирует ее перемещения, начинает запрещать работать или учиться, так как ему выгодно, чтобы она зависела от него экономически.
Из 2488 женщин, в 2016—2018 годах осужденных по ст. 105 УК РФ «Убийство», 80% сидит за самооборону при домашнем насилии.
Насильников не сажают за домашнее насилие, а пострадавших сажают за попытку защитить себя! Так случилось с Натальей Туниковой, которая 4 года провела под следствием. Ей было предъявлено обвинение по статье «Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью» — до 10 лет лишения свободы. Адвокаты долго не могли доказать, что это была необходимая самооборона.
Жертва насилия оказывается в проигрыше во всем: если она решилась заявить на насильника и пойти по судам, то ей нужно самостоятельно доказывать, что ее избивали, и нанимать адвоката за свой счет, в то время как тому, кто избивал ее, государство предоставляет адвоката бесплатно».
Про аборты и декрет
«Государство берет на себя контроль над рождаемостью, но делает это неумело: во многих регионах женщин, которые решили сделать аборт, отправляют на беседы к священникам и главам муниципалитетов, в школах запрещают лекции о контрацепции, а в Госдуму приглашают представителей РПЦ, которые предлагают признать субъектами права нерожденных детей, таким образом приравняв аборты к убийствам.
При этом на деле никакого «счастья материнства» не получается — получаются матери, живущие на грани нищеты. Феминистки же пропагандируют выбор, то есть как осознанное материнство, так и осознанный отказ от него в равной степени, а также осознанное парное вовлеченное родительство, когда отец участвует в уходе за младенцем.
В развитых странах декретный отпуск делится пополам между мужчиной и женщиной, и если отец не пользуется им, то отведенные на уход за ребенком месяцы сгорают.
В России же считается, что родитель — это мать, а отец — только ее помощник (есть даже термин «отстраненное отцовство»): наверняка вы тоже умиляетесь отцам, гуляющим с колясочками, хотя это должно быть нормой!»
Про «стеклянный потолок»
«В нашей стране женщины куда реже занимают руководящие посты из-за социальных установок: принято считать, что они справляются с управлением хуже, обязательно уйдут в декрет, что для них семья важнее работы, что политика — это не женское дело. Это приводит к колоссальному разрыву: в России зарплата мужчин выше зарплаты женщин на 30 процентов! Вот такой «стеклянный потолок» получается.
При этом в России до недавнего времен был запрет на 456 профессий для женщин (на работу на воздушном, морском, речном и железнодорожном транспорте, в качестве водителей большегрузных автомобилей и машинистов спецтехники…). Этот документ — абсолютный пережиток прошлого, он действовал с 1974 года, и ООН неоднократно признавала его ущемляющим права женщин.
В этом году перечень сократили до 90 профессий, но и это ущемление прав. А если ты мать-одиночка в моногороде, построенном вокруг шахты? Остается умереть с голоду?
Женщина может быть матерью, а может не иметь детей, если не хочет, может работать, а может быть домохозяйкой, может носить каблуки и платья, а может надевать то, что удобно. Феминизм говорит только о том, что все эти варианты должны быть представлены в культуре как норма».
Про женское обрезание
«Ежегодно около 1,2 тысячи жительниц Чечни, Ингушетии и Дагестана в возрасте до трех лет (!) становятся жертвами калечащих операций по удалению клитора, которые подаются как профилактика измен. Женщин крадут против их воли, и семьи не принимают «украденных» обратно. Все еще существуют «убийства чести» — убийства девушек родственниками за «неподобающий» вид».
Про стандарты красоты
«В прошлом году исполнилось 130 лет со дня первого международного конкурса красоты. В честь этого события я решила заполнить заявку на конкурс «Мисс Россия». Выяснилось, что: а) у меня не должно быть татуировок, б) мне должно быть не больше 23 лет, в) я не могу быть замужем или быть беременной, г) в соцсетях у меня не должно быть «неприличных» фото, д) рост должен быть не ниже 173 см.
Мне на ту пору было 25 лет, я замужем, у меня четыре татуировки, низкий рост и нулевой размер груди, а в моем «Инстаграме» есть фото в нижнем белье. Нет, я не обижаюсь на то, что не могу быть «Мисс Россия», я просто предлагаю использовать свой случай для анализа ситуации.
Ведущие конкурса подчеркивают, что красивые девушки — это высокодуховное достояние нации. При этом показ в купальниках никто отменять не собирается. Участницы не могут быть замужем или беременными, но разве не это лучше всего может пропагандировать семейные ценности?
Запрет татуировок — еще один механизм контроля. Тату — слишком яркий знак свободы распоряжения собственным телом, слишком выделяющаяся деталь, выбранная самой девушкой.
В положениях разных конкурсов красоты я несколько раз встречала формулировку «ценится естественная красота». Но естественно ли удалять дефекты кожи лазером? эпилировать зоны бикини, подмышек и ног? красить волосы? наносить макияж?
В отличие от «Мисс мира», в конкурсе «Мисс Россия» в интервью с участницами не задается политических или общественно значимых вопросов. Такое состязание оставляет ощущение не интеллектуального соревнования, а констатации — «посмотрите, красивая, а разговаривает».
Конкурсы красоты поддерживают потребительское отношение к женской телесности. И в нашем случае подкрепляет его тот самый пафос духовности и патриотизма, возложение на женщину государством некой особой «миссии». Получается, что, отходя в сторону от стандартов красоты, женщина в общественном сознании автоматически отходит и от других нормативных положительных качеств».
Про феминитивы
«В русском языке больше нет категории общего рода. А феминитивы расширяют социальное воображение, подставляя на место конкретной профессии не только мужчин и все, что с ними связано. Я хочу это изменить! А еще хочу отметить: вообще?то, с точки зрения русского языка конструкция «куратор сказала» — абсурд: существительное должно согласовываться с глаголом в роде. Когда я называю себя кураторкой, я не хочу притворяться мужчиной. Я хочу быть собой!»
Автор: Агата Богданова