Несколько дней назад умер мой близкий друг. Военный переводчик (фарси, дари, пушту), востоковед, полковник, провоевал в Афганистане в общей сложности более пяти лет, ходил в глубинные рейды за информацией для войск. Здоровенный весельчак, оптимист, душа любой компании, которому внешне никогда нельзя было дать его 71 год. В знаменитом Склифе запущенную, не замеченную или проигнорированную всеми предшествующими достаточно высокими медицинскими инстанциями (как ветеран он проходил диспансеризацию сравнительно регулярно) аневризму аорты прооперировали от безнадежности.
Смертность снижают? :
Есть в медицине такое понятие: «операции отчаяния». Это когда понимаешь, что без вмешательства пациент умрет скоро, но хоть ничтожный шанс спасти есть. На этот раз шанса не оказалось, хотя хирурги Склифа сделали все, что могли, взявшись за операцию, которую по необъяснимым причинам никто не сделал много лет назад (такие заболевания исподволь развиваются годами). Необъяснимым? Есть повод разобраться с этим «необъяснимым».
В понедельник премьер Медведев заявил, что в регионах статистика по смертности намеренно искажается, чтобы уложиться в целевые показатели. То есть, проблема снижения смертности, борьбы с наиболее часто убивающими людей болезнями решается не обучением медиков, внедрениями новых технологий, а при помощи ластика и карандаша так проще.
Недавно, в августе, мы с коллегами отмечали 40-летие окончания института. Говорили о семьях, внуках — ну как без этого. Но тут же срывались на катастрофическое положение дел в медицине, вызванное далеко не только нехваткой медикаментов, старостью и изношенностью оборудования. Из российской медицины изъята личность врача, медсестры как субъекта здравоохранения. Вот в чем главная проблема. Ее Величество Система не терпит ни малейшего проявления личности, самостоятельности, самодостаточности, она перемалывает медиков в безликую серую массу и исторгает из себя любого, кто посмеет заявить о себе как о личности. Вот к какому выводу мы пришли. В этом причины волн массового увольнения медиков — то на Урале, то в знаменитом онкоцентре им. Блохина.
Там, в ССС:
Система, загоняющая медиков в клетку инструкций, выжигает у врача всякую мотивацию к традиционной клинической работе — тому, что в наши времена считалось альфой и омегой медицины. Зарплаты медиков и в СССР были маленькими, жить на них было очень трудно. Инструкции (приказы, методические рекомендации) тоже были. Записи в историях болезни тоже отнимали много времени. Но! Объясните мне, почему сейчас врач, у которого в руках компьютер, а не шариковая ручка, тратит на записи в амбулаторной карте времени больше, чем мы 40 лет назад? А это так, нам есть с чем сравнивать. Мы старались следовать методичкам, но схемы лечения черпали в монографиях и медицинских журналах, остальное по ситуации додумывали сами и никто нас за это не терроризировал, хотя обсуждения на пятиминутках бывали жесткие.
Мы рисковали и вытаскивали безнадежных больных в сельских больницах, применяли антикоагулянты и
фибринолитики при самом примитивном визуальном контроле свертываемости (капля крови на стеклышке), корректировали кислотно-основной баланс больных, находящихся в коме, без лабораторного контроля (где его там взять?!), ориентируясь на клинику, проводили инвазивные манипуляции на грани риска, но получали результат, и люди оставались живы.
Законно ли?
Сейчас я понимаю, что в нынешнее время наши врачебные карьеры закончились бы на первом же подобном случае. И закончились бы для нас плохо, даже выздоровление безнадежных больных не спасло — все получили бы по своей статье УК. Не станет сейчас врач рисковать, куда безопаснее следовать стандарту и
инструкции — сделай все по бумажке и останешься цел. Но, если роль медика в паре врач-пациент сведена к роли цирюльника (да простят меня они, ну или не простят), то и получите пресловутую «услугу» вместо
медицинской помощи! Что, не нравится? Всюду, где есть страховая медицина, «золотая середина» между рыночными отношениями и отношениями врач-пациент давно найдена. Примеры — Израиль, Германия, куда рвутся на лечение все наши толстосумы, депутаты, чиновники. К слову сказать, израильское «медицинское чудо» во многом создано руками советских врачей-репатриантов, среди моих однокурсников тоже есть такие, ставшие уже руководителями клиник и сейчас со стороны поражающиеся бардаком (прежде всего — организационным!) в российской медицине.
Разовые удачные решения не меняют дел. Здорово, что астраханцам удалось вернуть в систему Федора Орлова. Я горжусь нашим журналистским сообществом, которое во время первой же встречи с губернатором Игорем Бабушкиным в июне дружно возмутилось увольнением Ф. Орлова с должности главного врача больницы им. Кирова. Мы были услышаны и адекватный человек был возвращен в систему. Но Система-то осталась прежней!