Я перестал мечтать.
Я наблюдал за тем, как лениво поднимается из-за горизонта солнце, как его самые первые лучи аккуратной тканью тепла накрывают верхушки деревьев. Было прохладно, кожу кусала влажность, застывшая в воздухе от утренней росы. Поле, меня окружавшее, источало приятный аромат отданного за ночь тепла и пропитавшего его холода. Температура тоже пахнет. И я обожал этот запах смешения тепла и холода. Каждое утро он повторялся — но каждое утро был неповторим. Потому что ветер приносил разные смешения запахов разнотравья. Летом. Зимой это был щекотавший нос акцент мороза, который взметала непослушная поземка. Осенью — влажный туман, поднимавшийся из лощин, из самого сердца кип огромных рыжих листьев. А весной — терпкое испарение промерзшей и оттаявшей почвы, в которой вновь зарождалась жизнь.
Я наблюдал за сказкой зарождения и угасания дня, но за столько лет эта величайшая магия не перестала меня удивлять. И я мечтал, что когда-нибудь меня найдет душа такая же мечтательная, как и я. Мне так не хотелось терять эту красоту, выпускать ее из своего сердца.
Но меня забрали из этого мира грёз.
И вот мне пришлось попрощаться с этой бесконечностью. Я долгое время был один, но не ощущал одиночества, вокруг было волшебство природы. Но придя в мир, о котором знал лишь понаслышке, я понял: всё кончено.
Мир взрослых был холодным. Он давил, загонял в тиски, был агрессивным и шумным. Гул, исходящий от автомобилей, не утихавшие ни на мгновение голоса, слепящий свет фар и фонарей, который перекрывал свет бескрайнего неба. Я потерял звёзды. Я был оглушен. У меня больше не было моей вечности, которую я видел каждый день.
Не сразу, после долгого и монотонного пути, я понял, что буду защищать МОЙ мир — от проникновения в него людей.
Я перестал мечтать.
Долгими ночами, мучимый бессонницей, я уже не думал о глубоком и мрачном небосклоне, не представлял себе картины будущего. Не видел той красоты, которая окружала меня раньше, а найти новую не мог и не хотел. Что-то иссохло в душе, какая-то жизненно необходимая потребность мечтать. Всё стало понятно. В этом мире люди объяснили всё, даже смерть, хотя ещё не победили её. Они хотели победить то, что было логическим завершением чего-то столь грандиозного, что люди попросту не могли это понять. Сначала я был зол. Потом я жалел их, ведь не было смысла злиться из-за их неведения. А после я смирился. И мне стало безразлично. Мне стало никак.
Я перестал мечтать. Я пытался найтись в том, что люди создавали веками: в искусстве, в литературе. Но быстро потерял к этому интерес. Книги... Эти волшебные артефакты, дающие другую жизнь тем, чье сердце раскрыто. Но сколько в них было лжи! Одни, самые прекрасные из них, были полны смысла, которого на самом деле не было. Бедные, не от мира сего писатели вложили в свои творения слишком много — и превысили все ожидания своих читателей, переоценили их, дали ложную веру в то, что этот самый смысл есть. Другие же, худшие, были полны невнятных попыток объясниться, зачем они написаны. Они оправдывались сюжетом, стилем, искусственной мыслью. Я был разочарован. И я углубился в историю. Это была единственная правда, пусть тоже отраженная через призму человеческого видения свидетелей.
Я перестал мечтать. Это страшное осознание пришло ко мне, когда один день стал напоминать другой. Я пережил столько рассветов и закатов, помня каждое их мгновение, каждый оттенок солнечного света в зависимости от часа. А теперь не мог вспомнить, что делал накануне. Всё стало одинаково серо.
Я перестал мечтать. Я попал в мир людей. Я вырос.
Я этого не просил.
