В телесериале «Место встречи изменить нельзя» (1979) есть эпизодический, но замечательный персонаж - Верка-модистка. Замечательна Верка прежде всего тем, что её можно назвать своеобразным символом послевоенной эпохи. Почему её? Давайте вспоминать, точней - теоретизировать.
В 1945 году на рынок хлынуло привозное тряпьё, называемое трофейным. Это были не только немецкие, но и венгерские и чешские вещи. Они сделались для многих жителей СССР важным подспорьем в преодолении послевоенной нищеты.
Эдуард Лимонов в одном из своих проведений писал: «На барахолках страны приземлились и пошли по рукам платья, костюмы, пальто для всех полов и возрастов – «трофейное барахло», вывезенное солдатами в вещевых мешках из покоренной Германии. Оно было впоследствии распорото...
...и послужило эталоном для сотен тысяч анонимных народных портных от Москвы до сибирских снегов и таджикских гор». Важные слова — «распорото» и «послужило». Таким, как Вера, несли какое-нибудь пальто, взятое (или выменянное) у немецкой фрау, и портниха-надомница создавала новый шедевр.
Почему эта вполне нормальная женщина сделалась пособницей воров? Прельстили большие заказы — трофейные или хорошо сохранившиеся довоенные шмотки в те годы становились предметом кражи, их надо было срочно перешивать, поэтому жульё платило ещё и за быстроту работы.
«Своя» модистка — это возможность «сделать» новые вещи и сбыть их через свои каналы. Ещё один важный момент — такие Верки сотрудничали не только с «фоксами» и «горбатыми», но и шили для обычных людей.
Да. Не все портнихи вели двойную жизнь. В послевоенные годы купить новый костюм или платье в магазине оказывалось очень сложно, тогда как отрезы тканей приобрести было много легче. Вся страна шила и перешивала.
Можно отдать в ателье, а можно и знакомой профессионалке — так получалось не только дешевле, но и качественнее. У каждой такой Верки была своя клиентура, куда могли входить жёны и дочери начальников.
Потом лёгкая промышленность восстановилась, а из-за границы стал поступать уже настоящий импорт (к концу 1950-х). Тогда-то и сама профессия полуподпольной швеи-волшебницы, умеющей за ночь соорудить летнее платье для курортного вояжа, перестала быть символом эпохи.
Впрочем, как ушла и другая статья дохода — никто уже не воровал костюмы и обычные пальто. Интерес вызывали деньги, кольца да браслеты, картины. Меха по-прежнему пользовались спросом у жуликов, но это уже совсем другая история.
Zina Korzina (c)