Иван задумчиво смотрел на костёр, яркие языки пламени освещали берег реки. Сколько уже лет прошло с тех пор, а всё сердце щеми́т в канун её дня рождения, завтра ей было бы восемнадцать. Уже и матери, как пять лет нет, она долго мучилась после этого болела, и в концовки сдалась, видать не смогла без дочери.
Странно всё как то случилось, люди в селе говорили, что без ведьмы не обошлось. Грешили всё на Зойку цыганку, но ведь сын её то же тогда в огне, вместе с Аней. Она приходила к ним на кануне, просила телёнка продать.
Бабка вышла, сказала, - Пока дочь не родит, (срок уже подходил) продавать ничего не будем, примета говорит плохая.
Затаила она на них обиду, когда бабка следом, другим телёнка продала.
Иван помнил, как мать часто говорила, огненная девочка, огонь дал огонь и забрал. В ту ночь, когда Анюта родилась, в селе сильный пожар был, много домов погорело, и Зойкин то же. А их хату бог миловал.
Сестра родилась огненно-рыжая, а потом со временем и, веснушки такие же появились, оранжевые. Когда ей было шесть лет, пришла беда…
Мужики сельские за день до этого, в одном из больших стогов, лису с лисятами нашли. Трое их было слепые ещё. Лиса уйти успела, а со щенятами ну ясно дело “разобрались” лису потом в этот день не раз видели. Всё кругами ходила, лисица крупная для наших мест, сначала даже подумали, что это собака приблудная.
Дети прознали про это, всё рвались туда посмотреть, может, где живой лисёнок остался. Наследующий день к вечеру, пока взрослые делами были заняты, они к стогам. Кто принёс из них спички непонятно теперь, двое убежать успели. А вот Анюта с Васькой сыном Зойкиным, поглубже зарылись.
Подсвечивать спичками стали, щенят искали, даже выскочить не успели. Огнём всё поле охватило, народ когда тушил не до разговоров было. А вот уже потом, многие говорили что лису в тот момент видели.
Сидела она в стороне поодаль, даже не прячась от людских глаз, смотрела на всё…