Глава 1. Семья Фивейских. Эвакуация г. Ташкент.
Семья молодых супругов Фивейских - священнослужителя русской православной церкви - отца Владимира (в миру Владимира Васильевича) и Зинаиды Сергеевны (девичья фамилия Гуличкина) - начала свое становление еще до революции 1917 года. В ней поочередно нарождались и взрослели старшая дочь Варюша, 1913 года рождения, за ней сыночек Володя, потом их сестрички: Ольгуша, 1921 года рождения, Зоенька, 1925 года, и их младшенький братишка, нареченный при крещении Георгием, а в просторечии именуемый - Юрочкой, 1927 года рождения. Была среди них еще одна сестренка - Катюшенька, скончавшаяся в младенчестве от тяжелого недуга. Жили они впоследствии, после революции, все время в Химках, где и родилось большинство детей, в доме при церковном храме Святых Апостолов Петра и Павла, в котором служил отец Владимир.
В семье царил Мир и Покой, доброжелательность и высокая культура, исключительная вежливость во взаимоотношениях друг с другом. Дом славился своим гостеприимством и хлебосольством. Поэтому к ним, в дачные Химки, постоянно наезжали и приходили в гости многочисленные родственники и просто хорошо знакомые. Радушные хозяева дома Зинаида Сергеевна и Владимир Васильевич принимали всех с превеликим удовольствием. Между прочим, забегая далеко вперед, надо сказать о следующем. Когда мы с Лялей услышали, в одной из телевизионных передач о существовании у дореволюционного писателя Леонида Андреева произведения "Жизнь Василия Фивейского" трагического повествования о семье священника, нас оно крайне заинтересовало: " Не о Лялином ли дедушке в нем идет речь?". Я поспешил приобрести в комиссионном книжном магазине "Сборник рассказов повестей и фельетонов" его с этой повестью (издание "Московский рабочий", 1983 года). Тут же запоем прочтя ее, Ляля ничего общего не нашла с ее предками. Да и в предисловии Вадима Чуванова к книге говорится, что "Василий Фивейский вымышлен Л. Андреевым". Ляля девочкой помнила, как бабушка, мама ее папы, женщина солидная с высокой седой прической и пучком волос на макушке приезжала к ним в Химки из Серпухова в карете со своими взрослыми сыновьями - образованными, воспитанными и культурными молодыми людьми.
Наряду с другими детьми, особой благосклонностью и всеобщей любовью в семь Фивейских пользовалась средняя дочурка Лялечка, которую папа ласкательно называл еще и Ольгушей. Она росла развитой и смышленой девчушкой, хорошо училась в школе, занималась различными видами спорта: летом легкой атлетикой и волейболом, а зимой лыжами и особенно конькобежным спортом.
Все ее познания религии в молодости ограничивались двумя-тремя общеизвестными молитвами да свершением нескольких бытовых религиозных обрядов; она за исключением последних дней никогда не была набожной.
Жизнь семьи казалась прекрасной и безмятежной. Когда Ляля совсем повзрослела, она не пренебрегала и танцами. Только на танцы она, как правило не наряжалась, как многие девчата, в туфли на высоком каблуке и модные платья (поскольку у нее зачастую их не было), а приходила на танцплощадку прямо в спортивных тапочках и футболке и пользовалась при этом, на зависть подругам, неизменным успехом у кавалеров.
Но вот настала вторая половина тридцатых годов, когда советская власть начала преследование священнослужителей и в Химках. Была разгромлена и разграблена местная церковь, семью священника из церковного дома, в котором она проживала выгнали в коровник. Как рассказывала Ляля, господь, правда, за эти надругательствами над религиозными реликвиями и людьми сурово наказал потом виновных. Но, как говорится, свет не без добрых людей, нашлись такие и в Химках, которые приютили бедную семью.
В воскресенье вечером продолжу воспоминания отчима, о моей маме.
Набирайте: дзен, Владимир Яковлев, второго сверху и читайте.
Печатаю без изменений, как написал автор, Лебедев А.И.
Спасибо.
