Дашу послали вместе с депутатом Совета , слесарем Иваном Зелениным принимать брошенный особняк по Атамановской улице. Хозяин дома Бурш бежал с семьей за границу. Самое ценное он забрал, конечно. Но мебель и разное тряпье оставил.
Даша ходила по непривычно просторным комнатам с высокими трехстворчатыми окнами. Она с удивлением смотрела на каменного крылатого мальчонку, державшего над дверью тяжелые гирлянды, на ядовито-зеленые вертлявые атласные пуфы с бомбошками, тонкие, изогнутые ножки столов, широкобедрый буфет с башенками и шпилями, чем-то похожий на Сретенскую церковь.
Видно, Бурши тут устраивались прочно, на всю жизнь.
С лепного потолка свешивала хрустальные ледышки-подвески люстра. На шаги они отзывались тоненьким звоном. Даша остановилась у высокого, до самого потолка, зеркала в золоченом багете. В сияющем зеркальном поле стояла худущая девчонка в старой шинели, туго перетянутой ремнем.
От того что шинель была широка и сборок много, талия казалась очень тонкой. Даша тряхнула головой, и русые, коротко стриженные под скобку волосы разлетелись легкими зазолотившимися на солнце нитями.
Девчонка из зеркальной глади широко раскрыла зеленоватые глаза и с любопытством разглядывала Дашу. Короткие светлые брови удивленно вздернулись, в уголках слишком крупного рта затаились смешинки.
Даша посмотрела вниз. Эх, сапоги-скороходы, тупые, стертые носы их нахально влезли в стеклянное сияние. Даша невольно подалась в сторону.
В простенке меж окнами она увидела небольшую картину, окаймленную узкой темной рамой.
Под тенью дерева на садовой скамье сидела девушка. Мягкие солнечные блики просачивались сквозь листья, растеклись по светлому платью. Все в ней, в этой девушке, было полно ожидания: слегка склоненная голова, рука, сжимавшая поручень скамьи, прядь волос, выплеснувшаяся из-под полей шляпки...
Ну конечно же, она ожидала самого дорогого для нее человека. Конечно, Даша это ясно почувствовала и сразу вспомнила о Залмане. Были в этом воспоминании и радость и боль. Ей тоже хотелось вот так сидеть на скамье, в разливе солнечных бликов и ожидать свидания. Она каждый день видела Залмана, но чтобы он пришел только для нее, такого не было. А ей хотелось вот именно такого свидания.
Какое хорошее, полное надежд это слово — свидание! Она в задумчивости стояла у картины, пока Зеленин не окликнул, ее из соседней комнаты.
Тут, — указал он па выдвинутый ящик комода,— тряпки по женской части, давай разбирай, будем описывать. Народное же достояние. Даша перекладывала длинные в кружевах сорочки, шуршащие, накрахмаленные нижние юбки. Потом ей попалась шелковая блузка. Даша никогда не держала шелка в руках. Ее удивило прикосновение ткани, нежной, ласкающей кожу, словно живой. В солнечном луче шелк переливался мягкой, теплой синевой.
Даша невольно прикинула блузку к щеке. Вот в такой бы на свидание!
— Очень даже подходяще,— сказал Зеленин, перехватив любующийся Дашин взгляд,— возьми-ка себе, товарищ Гришаева, все равно распределять же будем.
«Подходяще!» — Даше стало как-то очень неловко, не по себе.— Все равно, да не все равно. Может, и другим людям такая краса будет подходящая. Как же она возьмет себе. Ее послали сюда не для этого...
Исполком Совдепа решил переселить семью слесаря Степанова из землянки в особняк Бурша. И от того, что Даша несла людям эту добрую весть, настроение у нее было чудесное.
Чтобы сократить дорогу, она решила идти городским садом — бывшим губернаторским, как называли его в городе, и дальше по Артиллерийской до землянок. Даша открыла садовую калитку и очутилась в тихом, ослепительно белом мире нетронутых снегов.
В спешке, суете, на вытоптанных городских улицах она как-то не замечала всего этого. Тополя запрокинули головы, нанизали на ветви звонкую белизну куржи. И столько в них было света, нежности... Ливень света купал в своих прозрачных струях старый сад, черные стволы деревьев.
Даша невольно приподнялась на носки, запрокинула голову, притянула к себе ветку тополя — и сразу вокруг нее закружила веселая метель.
Хрупкие льдистые искры оседали на ресницах. Она ощущала их колкий, летучий холодок на щеке, губах...
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...