Добро пожаловать на мой канал. В данной статье вы можете ознакомиться с третьей главой моего авторского рассказа. Приятного прочтения.
Письма радистов
Как погода?- в первую очередь спрашивал я радиста. Ясная, - отвечал он. И мысленным взором я видел, как ярко блестят на солнце окна четырехэтажной гостиницы, что на Садовой улице. Это самое большое здание в городе. Сообщит: Дождь. Тогда я видел, как текут вдоль тротуаров ручьи, а с поля, которое начинается сразу же за главной улицей, тянет ароматом полевых цветов, И не только я, но и Лешка после этого вспоминал свою Черниговщину, белые сады и пирамидальные тополя. Тополя снились ему каждую ночь. Ты знаешь, такие прямые, будто вписаны в небо, - говорил он, и его голубые глаза становились темными. И Лешка начинал писать письма. Коротенькие, в две три строчки, родителям. И в пол-тетради - тоже домой, но по другому адресу. На толстых конвертах неизменно стояла фамилия: Остапенко Галине Михайловне.
Ей было не больше восемнадцати. Галину фотокарточку Лешка носил в нагрудном кармане. Я тоже писал письма, но так уж вышло, что среди моих корреспондентов не было ни одного девичьего имени. Кто знает, где и когда ты встретишь свою любовь? Мы, очевидно, с ней разминулись. И мне чего-то недоставало. А над крышей нашего домика плыли белоснежные облака, пели свои бесконечные песни антенны: то задумчиво, то грустно, то весело и торжественно. Передачи «Василька» теперь я слышал каждый день. Полюбилась мне эта станция, И я даже скучал, когда она долго не появлялась в эфире. А как-то раз «Василек» не вышел на связь. Наверно, в увольнении или в командировке, поспешил успокоить меня Лешка.
"КЛМ", "КЛМ" - посылал я сигналы в эфир, но на волне было пусто. Через некоторое время станция ответила. Но работал другой радист. Почерк не тот!... Так же шли радиограммы, буквенные и цифровые, но в работе не было прежнего изящества.
«Что же случилось?» - думал я о «Васильке» и не находил себе места.
Только на пятый день я услышал знакомый ключ. «Василек! Друг! Дорогой «КЛМ»! Ну где же ты был до сих пор? хотелось спросить, но только передал: Сто пятьдесят? Сто пятьдесят! - ответил «Василек».
И все понятно без слов. Мои предположения подтвердились: он болел, а теперь вышел «из ремонта». А у тебя возросла скорость... Да ведь за примером не надо далеко ходить, - ответил я корреспонденту, сам подмигнул Лешке. Дело в том, что мы тоже освоили электронный ключ.
Близилось Первое мая. Эфир был переполнен поздравительными телеграммами. Было интересно после работы настраиваться на такие волны. «Ленинград, Хабаровск, Владивосток», записывал я, и становились близкими далекие города. Эфир был наполнен любовью, заботами... Получил телеграмму и Лешка от Галины. И, как обычно, не было никакого послания только не горюй, в это самое время пишут, - повторял старую солдатскую шутку Лешка.
Заветные волны
Перед праздником мы с ним дежурили в ночную смену. Не скрою, любил я дежурить ночью. На улице стихают дневные шумы, а эфир, наоборот, оживает. Сколько работает станций! И кто может «читать» эфир-эту интересную книгу, тот познает много любопытного. А с восходом солнца исчезают звуки, и, кроме нескольких работающих станций, ничего не услышишь.
Так и сегодня ночью: бушующая стихия сигналов. Но в буре звуков не было самых заветных: у «КЛМ», может, опять что-нибудь с передатчиком? Время сеанса уже кончалось. Если сейчас не ответят, то снова встретимся только после праздника. Почти в последнюю минуту, как самую прекрасную музыку, я услышал: та-ти-та, ти-та-ти, та-та. Это был «КЛМ».
И сразу же: Прими радиограмму. Давай.
Но что это? Не успел опомниться, как передача окончилась. Жду квитанцию. Погоди, сам так и сяк вертел непонятную радиограмму. Она предназначалась лично мне. "Дорогой друг! - "писал" далекий радист. - Поздравляю тебя с праздником, желаю всего хорошего. Лена».
Продолжение следует.