Звучит странно, но я до сих пор чувствую себя некомфортно при контакте с людьми в форме. И это после трех лет работы в конторе. А уж если пресловутые siloviki что-то хотят конкретно от меня, то вообще. По телу пробегает дрожь, язык прилипает к небу, а голос выдает беспокойство. Впервые такой опыт я получил в военной прокуратуре за несколько дней до дембеля. Но тогда я смог пересилить свое внутреннее состояние и смотрел в глаза прокурору с ухмылкой, давая ему понять: «Твой ментовской понт на меня не действует, я и сдавать никого не буду, и в дисбат не собираюсь, несмотря на то, что ты мне тут плетешь». Однако, это был только первый такой опыт.
*
Повседневность рабочего дня прервал стук. Дверь тут же открылась и в мой кабинет вошел Трифонов, старший следователь по особо важным. Поздоровавшись, следак сразу перешел к сути.
- Мне нужно осмотреть твой компьютер. Ты же ездил с 6 отделом на задержание таджика, обыск на Вертолетной был?
- Да, кажется что-то такое было.
Нужные материалы вскоре нашлись. Следак записал папку с видеосъемкой обыска на диск и изъял его. Пока перекидывались файлы, он подробно расспрашивал меня: «Где нашли героин, кто нашел героин? Почему этого нет на видеозаписи, которую делал ты? Где были в это момент остальные опера, понятые, подозреваемый?»
Я не без опаски ответил на вопросы, и следак, крепко выругавшись, ушел. Только я начал догадываться в чем дело, как дверь вновь открылась
- Пойдем, мне нужно еще с тобой поговорить, - следак двинулся в сторону своего кабинета, открыв моему взору дверь, на которой значились три буквы — ОСБ.
*
В том, чтобы просыпаться посреди ночи от телефонного звонка, как в американском фильме про копов, нет совсем никакой романтики. Звонил Гриша, опер из 6 отдела:
- Ты давно просил что-нибудь особенное, приезжай в контору.
- Сколько? - спросил я.
- Как минимум килограмм.
- Через полчаса буду.
Одеваюсь, жена на прощание говорит: «Зае..ал ты со своей работой».
В курилке мне дают краткую вводную. Два таджика торгуют хмурым, для конспирации работают таксистами, чтобы разъезжать ночью по городу и делать закладки. Работаем параллельно с ОБНОНом, берем первого и сразу присоединяемся к ним.
Очень долго наша газелька слонялась по району. Стояли минут двадцать, потом меняли местоположение. Рация периодически хрипела. Опера где-то мотались, упав на хвост к первому таксисту по фамилии Гулонов.
Возле своего подъезда таджик был задержан. Опера справились без силовой поддержки. Таксист не сопротивлялся и вообще не высказывал возмущения.
Обыск начали с комнаты, правда потом другие опера одновременно перерывали кухню, туалет, коридор, чтобы ускорить процесс. В центр комнаты летели вещи. Сонные понятые стояли в прихожей.
- Экстремистская литература имеется? - спросил Гриша у жены таксиста.
- Нет.
- Так, а это что? - Гриша взял с полки Коран, и уверенно добавил, - изымаем.
- Ты что е..анутый? - сразу отреагировал Ринат, опер родом с татарского села Ордынка.
Через час после начала обыска ничего кроме насвая так и не нашли. Я утомился в душной однушке и вышел в подъезд перекурить. Успел сделать только пару затяжек, как услышал суету в квартире и сразу рванулся туда.
Посреди прихожей, в окружении других оперов и понятых, стоял Гриша и держал полиэтиленовый пакетик. Внутри было граммов 100 комкообразного вещества бежевого цвета, как потом написали в протоколе.
Я мысленно выругался, что пропустил самый важный момент. На банкетке в прихожей была навалена куча верхней одежды, в ней и нашли героин.
Гулонов стоял с обреченным взглядом и молчал. Опекавший таксиста спецназовец подтрунивал над ним:
- Че, не твое, да, не твое? Подкинули наверно, да?
У ОБНОНа улов был куда значительней — килограмм хмурого, изъятый в автомобиле второго таксиста сразу после проверочной закупки.
Вместе с коллегами из УВД мы отправились на обыск по месту его проживания. Жил он, как оказалось, в подсобном помещении главной мечети города. Под покровом ночи мы спокойно зашли во двор мечети и постучались в дверь, открыла удивленная жена таксиста.
Здесь обыск был еще скучней, изъяли только сим-карты и телефоны. Не занятые обыском опера трындели друг с другом и задержанным.
- Как ты можешь торговать, Баха, ведь ты же мусульманин, - недоумевал Ринат, Баха молчал, повесив голову.
- Неверным то продавать ведь можно, - язвил Гриша.
На следующий день я написал пресс-релиз, но начальник сразу поставил на нем крест.
- Ну почему, тут и межведомственное взаимодействие, и особо крупный размер, еще и мечеть, - было обидно, что такая тема пропадет зря.
- Ты с мечетью то не горячись, нам лишний резонанс не нужен.
- Хорошо, давайте не будем указывать это в тексте.
- Все равно нет. Это что получается, менты изъяли килограмм, а наркоконтроль — только сотку? Ну и нахрен нужен такой наркоконтроль спрашивается, это ты хочешь сказать общественности? Забудь про это дело.
Забыть про дело не получилось. Через месяц пришел Трифонов, изъял видеозапись обыска в квартире Гулонова, Баха не интересовал его совсем. После вопросов следака в памяти всплыли все события той ночи, а особенно — место и обстоятельства обнаружения наркотиков.
Еще через месяц пришли из люди из кабинета напротив. Оэсбэшникам я повторил все то же самое, но они не удовлетворились этим, попросив изложить все подробности в письменном виде и подписать.
После этого уже стало не по себе. Понятно, что история не совсем понятная, но мне же еще работать с этими людьми. Мой начальник посоветовал написать все, как я рассказывал ранее, и прежде, чем нести бумагу в ОСБ, показать операм, что я и сделал.
- Не ссы, героин нашел я, это правда, - сказал Гриша, прочитав то, что я написал.
Кончилась же история тем, что мои показания приобщили к делу в качестве свидетельских, а самого Гулонова — посадили. После вступления приговора в законную силу мы все-таки выпустили никем не замеченный пресс-релиз. В тексте не упоминалось про напарника Гулонова Баху, работу в связке с ОБНОНом, обыск в мечети и обнаружение героина в куче тряпья.