Когда говорят о приличиях века этак 18-го, обычно на ум приходит куча условностей, вездесущее влияние религиозных догматов и пуританская мораль. Боже упаси показать ножку чуть выше положенного, слишком долго и оживленно с кавалером разговаривать, или, как Татьяна Ларина, понравившемуся мужчине первой письмо написать. Однако и тут все не так однозначно. Некоторые вещи из прошлого были бы для нас не менее неприличны, чем наши реалии для предков.
Например, полное отсутствие приватности. Такую роскошь не могли себе позволить ни крестьяне, ни аристократы. В первом случае мешали бы бедность и скученность проживания. Под крышей одной избы могло ютиться по три поколения и даже больше, и спали все в одном большом помещении. Дети на полатях, примерно как на третьей полке в поезде или антресолей, кто-то на лавках, кто-то на печке. В лучшем случае семейные пары могли довольствоваться постелью за шторкой. Уединением это назвать трудно, так что вся интимная жизнь крестьян фактически проходила на виду у родственников. Аналогичная ситуация была и в Европе, где все семейство могло спать в одной комнате и даже в одной общей постели. Казалось бы, у людей состоятельных проблем с уединением быть не должно, вот только и проблемой это для них и не считалось.
Долгое время и дворцы, и особняки, и городские барские квартиры по планировке были анфиладами. То есть все комнаты по сути были проходными, как вагоны в поезде. В квартирах это было сделано в том числе потому, что почти все они сдавались в наем, и арендодателю было удобнее сдавать их в виде набора помещений свободного назначения. Входов было часто несколько, иногда в парадной, иногда с галереи. Помещения на этаже нарезали как куски пирога. Хочешь, 5 комнат из 20 на этаже, хочешь 10. Остальное сдавали другим людям, а двери между арендованными квартирами просто запирали. Но по такому же принципу строили помещения и в собственных дворцах и усадьбах. Спальни родителей тоже в этом случае оказывались проходными. Поставили хлипкую ширмочку - и ладно. Через них свободно могли ходить другие родственники, бегать дети, прислуга. Изменились планировки на изолированные только после постепенного внедрения водопровода, и произошло это ближе к середине 19 века.
Да и сам образ жизни аристократии не располагал к полной приватности. Женщины одевались и раздевались с помощью горничной, мылись часто тоже с помощью прислуги, которая следила за температурой воды и поливала хозяек из ковшика. Да и с мужчинами дело обстояло примерно так же. Прислуга выносила горшки, созерцая результаты жизнедеятельности хозяев. Некий Массой в своих рассказах о поездке в Россию описал примечательную сцену. Помещица во время путешествия в карете захотела в туалет и попросила двух лакеев держать ее за руки, пока она справляла большую нужду. Когда ее спутница-иностранка удивилась этому, помещица ответила, что это ее крепостные, они не могут думать, что у хозяйки под юбкой. "Я для них не женщина, а они для меня не мужчины". Можно было бы списать все на пережитки крепостного права, но и в Европе хозяева с нанятой прислугой часто вели себя так же. В той же Франции в середине 18 века приятельница Вальтера маркиза дю Шатле раздевалась и принимала ванну с помощью лакея. Прислуга по факту не воспринималась за людей, на которых стоит обращать внимание. Вот и на картине неизвестного художника показана весьма интимная сцена. Хозяйка в присутствии служанки занимается интимной гигиеной. Предмет, на котором она сидит, мог использоваться и как туалет, и как биде. В руке у нее как раз губка.