Из всего, что Алиса повидала в Зеркальной стране, в душу ей особенно запало именно это. Годы и годы спустя она все еще могла вызывать в памяти — словно из вчерашнего дня — милые голубые глаза и приветливую улыбку Всадника, закатное солнце в его волосах и ослепительные отблески на доспехах, коня со свисающими поводьями, который мирно бродил и щипал траву у ног Алисы, и тени деревьев неподалеку... все это стояло перед ее глазами как картина, где сама она, загородившись ладошкой от солнца и прислонившись к дереву, созерцала странную эту пару и слушала, словно в полусне, грустную песню.
(Вы помните, да, что это длинная песня? Но она того стоит, вот увидите).
«Только вот мелодия — не его собственное изобретение, — сказала себе Алиса. — Это ужасно напоминает „За дружбу старую до дна“!»
Впрочем, слушала она внимательно, хоть обливаться слезами и не спешила.
Я расскажу тебе о том,
Как вел я разговор
Со старым-старым стариком,
Залезшим на забор.
«Старик, я слышал много раз,
Что ты большой чудак.
Ответь мне без красивых фраз,
На что ты жил — и как?»
«Всю жизнь на хуторе, дружок,
Я бабочек ловил
И кулебяки с ними пек,
Пыльцу сметая с крыл,
А кулебяки продавал
В порту — на то и жил.
Хоть не особо жировал,
Но я ведь не транжир».
Однако я в тот самый миг
Раздумывал о том,
Как охрой выкрасить парик —
И скрыться под зонтом.
А старику и говорю,
Толкнув его плечом:
«Я слушать исповедь твою
Пришел... а ты о чем?»
«Ну ладно, — отвечал старик, —
Я все скажу тогда:
Я нахожу в горах родник,
Где теплая вода,
Кладу туда горящий трут —
И делаю духи,
А получаю за свой труд
Полпенни... хи-хи-хи!»
Но я тогда был удручен
Своею худобою
И лопал тесто с сургучом
Семь дней без перебоя.
Я старику намял бока
И перешел на крик:
Мол, расскажи мне, жив пока,
Чем ты живешь, старик?
Он отвечал: «Треску варю,
А из тресковых глаз
Я пуговички мастерю
К жилеткам, на заказ.
Ни золота, ни серебра
За это не дают,
Но хоть не гонят со двора
И по бокам не бьют.
Ловлю я булочки в реке
И крабов — в облаках,
А можно накопать в песке
Зеленых черепах.
Есть много способов и средств
Прожить без лишних мук!
Живи, пока не надоест...
Пью за тебя, мой друг!»
Я с ним не стал, конечно, пить —
Я думал об одном:
Как мост Менайский укрепить,
Облив его вином.
Покончив с этим, я сказал:
«Спасибо, старина,
За то, что за меня бокал
Ты осушил до дна».
С тех пор, когда я от тоски
Или от скуки вдруг
Надену разные носки
И юбку вместо брюк —
Иль уроню исподтишка
На скатерть помидор,
Я говорю: «Уйди, тоска!» —
и вспоминаю старика,
чей светел лик, чья речь легка
и полноводна, как река,
чья борода — как два пука,
чья скорбь, как море, глубока
и чья тяжелая рука
простерта прямо в облака,
чей взгляд страшнее кулака
и кто не глуп наверняка...
хоть и валяет дурака
старик, похожий на быка,
залезший на забор.
Перевёл это издание "Алисы" кавалер Почётного Додо, сам поэт и сказочник, Евгений Клюев. Кстати, книга - перевёртыш: с одной стороны Страна Чудес, с другой - Зазеркалье. А замечательно оно вот чем: Льюис Кэрролл ведь не писал ничего ни заумного, ни туманного, как сон ребёнка, который вот-вот станет подростком. Он писал пародию на взрослую жизнь, весёлую и хулиганскую, понятную девятилетней Алисе Лиддел и её сёстрам. Просто взрослые и дети иногда валяют дурака вместе. И именно так перевёл книгу Евгений Клюев. Оригинальные стихи, шутки и песенки, которые пародирует Кэрролл, давным-давно стали прошлым. Теперь их распохнает только увлечённый литературовед. Но в этом издании всё понятно ребёнку!
Ставьте лайки, подписывайтесь на наш канал, мы будем рассказывать о наших новинках, о чтении и показывать всякие интересные штуки!