Юная первородящая. Эти слова я ни сразу разобрала в небрежном почерке гинеколога. Доктор с трудом определил мой срок беременности. Живот практически не был виден, потому что постоянно втягивала его. С тех пор, как поняла, что забеременела и округлялась, я стала обматывать себя туго полотенцем.
Пособий по руководству тогда не было, в журналах и газетах такие истории высмеивали. В то время я уже работала старшей вожатой в школе-интернат, которую только закончила. Меня накрыло жутким стыдом, страх сковал так, что я боялась собственной тени . Мозг лихорадочно искал выход. Ни с кем и не с кем было посоветоваться. Если бы жива была мама, она меня, наверное, убила, или, скорее всего, такого со мной бы не произошло. Кто его знает. Меня, конечно, многому научили, кроме полового воспитания, в те времена, да и сейчас тоже, должного внимания этому не уделялось. Упор был на военно-патриотическое воспитание. Росла в интернате, у меня не было модели правильных отношений,все интуитивно.
Я одна в огромном мире и какая-то новая жизнь внутри меня, которая просила черёмухи. А где взять ее зимой?
Еле доехала до центрального рынка , выходила на каждой остановке, меня мучил токсикоз. Навсегда запомнила вонючий запах рынка. Закрыв платочком нос, я нашла точку, где продавали молотую черемуху. Сейчас такое вряд ли найдёшь. Сразу вспомнила, как моя бабушка такую муку разводила с водой, добавляла сахар и мы с таким удовольствием это съедали и не оставляли для начинки пирогов.
Прямо из кулёчка, скрученного из газеты «Правда», все содержимое высыпала в рот и жадно съела. Мне немного стало легче, токсикоз на время оставил в покое. По-наивности, о своей прихоти рассказала секретарше директора школы и она в лоб спросила не беременна ли я. Как рак, покраснела до кончиков ушей, резко ответила, что нет и тут же выбежала из приемной. Закрылась на замок в пионерской комнате и от отчаяния плакала наедине с собой.
Я не знала что делать, как и не понимала как должна протекать беременность. Первые толчки моего будущего ребёнка приняла за боли в животе от перетягивания. Я так ждала ночи, чтобы освободить себя от этого и дать время на отдых. При этом боялась гладить живот и даже смотреть на него. Только два сердца -мое и новое, внутри меня, в унисон друг другу отстукивали первые робкие слова: «Я люблю тебя!»
Вот уже и подошло время моего очередного отпуска. Не раздумывая, написала заявление с последующим увольнением. К тому времени, как сироте, мне вернули в другом городе часть маминой квартиры и я, с небольшими отпускными, уехала туда. С собой взяла только олимпийского мишку, талисман 80 года. В Москве через два месяца должна была начаться Олимпиада. Абсолютно незнакомый город, нет ни одного человека, кто знал бы меня . Я на время успокоилась. Сделала косметический ремонт в квартире. Ее сплавили мне после какого-то алкоголика, который покончил жизнь самоубийством. В следующий раз я обязательно расскажу, как у государства мы возвращали себе то, что отняли у нас после смерти мамы, тогда несовершеннолетних детей.
Я не знала что будет завтра, сегодня есть морковка и ее надо съесть , чтоб как-то получить витамины. И молчала. Я все время молчала. Молчала целое лето.
Моим собеседником стало радио на кухне. Могла часами сидеть у окна, смотреть на бабушек, которые проживали свою жизнь на скамейке, грызли семечки и провожали взглядом каждого, кто выходил или заходил в подьезд. Когда содержимое заканчивалось, они вставали по- очереди и расходились кто-куда, оставив за собой разбросанную шелуху. Дождавшись, когда на скамейке было пусто, я выходила на улицу и первое время занимала их место. Сидеть приходилось недолго, любопытные старушки, как будто договорились между собой, тут же, словно голуби, слетались к кормушке. Надо же получить новую пищу для сплетен, и им для этого я очень подходила ...
...продолжение следует.