В канун Рождества я ехала в поезде – возвращалась из Томска от друзей домой в Петропавловск. С умиротворённой улыбкой на лице глядела на снежные просторы за окном, предаваясь приятным воспоминаниям – о душевной встрече и прогулках по старинному сибирскому городу. На столике лежал томик Достоевского, рядом с ним стояла уже пустая кружка, в которой в такт колёсам скорого поезда позвякивала неугомонная чайная ложечка.
– До Рождества пять часов, а до дома ещё сутки, – будто говорили мне колёса, отстукивая секунды, их мерный звук всё больше разгонял маховик моих неспешных поначалу мыслей. – А ты останешься в вагоне в компании незнакомых людей и не пойдёшь на праздничную службу, и даже не сможешь увидеть, как загорится в небе вифлеемская звезда, потому что будешь сидеть здесь, взаперти, в поезде, у которого нет остановки «Рождество».
Постепенно стук колёс стал действовать на меня раздражающе, приятные мысли сменило возмущение: действительно, что за несправедливость? Почему билеты остались только на эту значимую для меня дату? А ведь мама дома уже запекла гуся и готовится идти на праздничную службу… Я посмотрела на своих соседей по купе, ища на их лицах хоть какой-то намёк на похожие переживания. Но мои попутчики выглядели веселыми и всем довольными и вообще, по-видимому, были мусульманами, потому что её звали Айгуль, а его Нурик и ехали они в свой родной солнечный город Бишкек.
Я решила лечь спать: мне стало очень и очень грустно. И вообще я вспомнила, что с детства не люблю поезда. Отвернувшись к стенке, ворча на свою нелёгкую долю, мало-помалу я начала погружаться в беспокойный сон, в котором какие-то вредные мальчишки пытались снять с рождественской ели звезду и увезти её в Африку, чтобы водрузить на самую высокую пальму.
Разбудила меня резкая остановка поезда: «Город Омск. Стоянка 30 минут». Вокзальные часы показывают 23.55. Спросонья наспех надела шапку, накинула куртку и вышла подышать. Вокруг царила кутерьма из проводов и встреч, радостного детского смеха и замерзающих на морозе слёз прощанья. Я стояла одна и как заворожённая смотрела на часы, ожидая какого-то чуда.
00.00. Ничего не произошло. Даже вифлеемской звезды не видно в затянутом тучами небе. Но мне почему-то не было грустно, с каждой секундой я наполнялась какой-то новой, ранее неизвестной мне радостью, когда бывает хорошо просто так, без повода. И этим «хорошо» хотелось делиться и кричать на весь перрон: «Люди! Рождество наступило! Пока вы не успели расстаться, скажите, как вы любите и цените друг друга!». И вот я уже не одна в этом огромном мире людей, и мне кажется, что это не перрон вовсе, а храм, где все поют хвалебную песнь родившемуся Богомладенцу. Радостные мысли прервал тоненький голосок у меня за спиной:
– Тётенька, с Рождеством! – и маленькая голубоглазая девочка лет пяти протянула мне маленькую шоколадку в форме звезды. И так же быстро, как появилась, убежала. В эту рождественскую ночь вифлеемская звезда для меня зажглась особенно ярко.
Ксения Койструб
