Сегодня одним из главных символов Рождества для нас является нарядная елка. Но так было не всегда. Процесс «прививки елки» в России был долгим, противоречивым, а временами даже болезненным.
В нашей стране обычай новогодней елки ведет начало с Петровской эпохи. Согласно царскому указу от 20 декабря 1699 года, предписывалось вести летосчисление не от Сотворения мира, а от Рождества Христова, и день «новолетия», до того времени отмечавшийся на Руси 1 сентября, «по примеру всех христианских народов» отмечать 1 января. В этом указе давались также рекомендации по организации новогоднего праздника. В день Нового года было велено пускать ракеты, зажигать огни и украсить столицу хвоей: «По большим улицам, у нарочитых домов, пред воротами поставить некоторые украшения от древ и ветвей сосновых, еловых и мозжевелевых». А небогатым людям предлагалось «каждому хотя по древцу или ветве на вороты или над храминою своей поставить... а стоять тому украшению января в первый день». Однако к будущей рождественской елке указ Петра имел весьма косвенное отношение, поскольку город декорировался не только еловыми, но и другими хвойными деревьями, устанавливали их не в помещении, а снаружи, превращая в деталь новогоднего городского пейзажа. После смерти Петра его рекомендации были основательно забыты. Царские предписания сохранились лишь в убранстве питейных заведений, возле которых елки стояли круглый год. В результате кабаки в народе стали называть «елками» или же «Иванами елкиными».
Елка как рождественское дерево в России появилась в начале ХIХ века в домах петербургских немцев. В 1818 году по инициативе великой княгини Александры Федоровны была устроена елка в Москве, а на следующий год — в петербургском Аничковом дворце. На Рождество 1828 года Александра Федоровна, к тому времени уже императрица, организовала первый праздник «детской елки» в собственном дворце для пяти своих детей, племянниц и детей некоторых придворных. С этих пор по примеру царской семьи елку на Рождество стали устанавливать в домах высшей петербургской знати.
Однако, судя по многочисленным описаниям святочных празднеств в журналах 1820-х—1830-х годов, в эту пору рождественское дерево в большинстве русских домов еще не ставилось. Ни Пушкин, ни Лермонтов, ни их современники никогда о ней не упоминают, тогда как Святки, святочные маскарады и балы описываются в это время постоянно. Только к концу 1840-х годов елка становится в столице хорошо знакомым и привычным предметом рождественского интерьера. Увлечение этим «немецким нововведением» подкреплялось модой на произведения немецких писателей и прежде всего на Гофмана, «елочные» тексты которого «Щелкунчик» и «Повелитель блох» были хорошо известны русскому читателю. Столичная знать стала устраивать соревнования: у кого елка больше, гуще, наряднее, богаче украшена. В качестве елочных украшений в состоятельных домах нередко использовали настоящие драгоценности и дорогие ткани. Концом 1840-х годов датируется и первое упоминание об искусственной елке, что считалось особым шиком.
В середине XIX века елка становится вполне обычным явлением для жителей многих губернских и уездных городов. А вот помещичью усадьбу рождественское дерево завоевывало с большим трудом. Здесь, Святки еще в течение многих лет продолжали праздноваться по старинке, с соблюдением народных обычаев.
Еще сложнее было елке проникнуть в крестьянскую избу. Казалось бы, лес рядом – выбирай любую! Но в народной традиции в течение многих веков ель считалась деревом смерти, проводником в мир мертвых и «украшением» могильников. Между двумя ёлками хоронили самоубийц, хвойные ветки бросали на дорогу на кладбище, лапами дерева укрывали могилу зимой, а где-то вообще запрещали сажать ели около дома — опасались смерти мужчин. Для крестьян елка была чисто «барской забавой». Крестьяне ездили в лес только за елками для своих господ или же для того, чтобы нарубить их на продажу в городе. А свои дома к Рождеству они украшали по другому: искусно вышитыми полотенцами-рушниками, которые вешали в красном углу и по стенам.
В некоторых местностях использовались особые украшения. Например, в селениях Скопинского уезда Рязанской губернии к Рождеству дома украшались соломенными «люстрами» в форме фонарика. В селе Вослебове их вешали «в Божьем углу», а в Секирине – «к потолку, к матке», т.е. к матице, там, где висит абажур. На стенах для украшения вешали соломенных куколок. Для поделок бралась только ржаная солома. Это было женское занятие. В этом обычае просматриваются следы рождественских костров («люстры» – это свет и огни) и культа предков (соломенные куколки).
Эта традиция, как и многие другие святочные традиции, существовала в деревнях еще в ХХ веке.
Информация о рязанских традициях дана по материалам Рязанского областного научно-методического центра народного творчества.
Еще больше интересных фактов можно узнать во время интерактивных программ в Рязанском кремле.