Там на Волге-реке, заслонившись забором от ветра,
Дом в тревоге застыл и глубокими окнами глаз
Все глядит сквозь октябрьскую морось на камни проспекта.
Старый тополь надсадно скрипит, как груженый баркас.
Заостренный, худой, словно ножик складной перочинный,
Краской масляной пишет подросток — все стерпит стена.
А над ним улыбается высь, и совсем беспричинно
Улыбается у стариков на висках седина.
Во дворах, где качели и шум, радость пахнет эклером:
Сколь порой до отвала ни ешь, не насытиться впрок.
Из пропахшего горькой листвою и сыростью сквера
Перебором вздыхает гитара и вьется дымок.
Я бы много отдал, чтоб вернуться туда на мгновенье,
На буквально один только вдох, потому что нигде
Так не кружатся птицы и так не дрожит запредельно
Лист осенний раскрытою книгой на зыбкой воде.