Проект «Лига ветеранов спорта» - видеоинтервью с настоящими героями нашего спорта открывает Никита Симонян — редкий пример спортсмена, который, добившись успеха, сумел удержаться на вершине.
Каждый из них видел столько, что хватило бы на несколько жизней. Они — те, кто приносил славу нашему спорту и создавал его традиции. Они — легенды. Приготовьтесь к увлекательному путешествию во времени. Вы совершите его с теми, кто творил историю страны.
ДОСЬЕ
НИКИТА ПАВЛОВИЧ СИМОНЯН
Дата рождения:
12 октября 1926 года, Армавир, СССР
Достижения:
Нападающий «Крыльев Советов» Москва, «Спартака» Москва, олимпийский чемпион (1956), четырёхкратный чемпион СССР (1952, 1953, 1956, 1958), двукратный обладатель Кубка СССР (1950, 1958), в чемпионатах СССР провёл 285 матчей, забил 145 голов, за сборную СССР сыграл 20 матчей, забил 10 мячей.
Тренер, трёхкратный чемпион СССР (1962, 1969 — оба «Спартак», 1973 — «Арарат»), четырёхкратный обладатель Кубка СССР (1963, 1965, 1971 – все «Спартак», 1973 — «Арарат»), заслуженный мастер спорта СССР (1954), заслуженный тренер РСФСР (1968), заслуженный тренер СССР (1970), начальник сборной СССР (1986–1990), первый вице-президент РФС (1992 — по наст. время).
— Давайте вернёмся в те самые 40-е годы, когда вы начинали карьеру. В те времена вообще было дело до футбола?
— Мои родители — беженцы из Турции. Западную Армению вместе со второй частью горы Арарат Ленин отдал туркам. А отец и мама — из Артвина, они бежали в Россию от турецкого геноцида, обосновавшись в Армавире. Там я и родился. Когда мне было четыре года, семья переехала в Абхазию, где прошли мои детство и юность. И там я и начал играть в футбол.
— Ваши родители были против, чтобы вы занимались футболом?
— Мама — божественный человек, она меня поддерживала, а отец — да, был против. Понимаете, инвентаря ведь не было. А рвали что? Ботинки. Я получал от него, не скрою: «Ты бросишь эту хулиганскую игру!» А дальше объяснить довольно сложно… Почему пленил меня футбольный мир? Так же можно спросить: почему Александр Сергеевич стал поэтом, хотя его родители не были поэтами? Лермонтов, Есенин. Значит, тому суждено было быть. Я увлёкся, играл во дворах. Кроме футбола, были ещё и волейбол, и баскетбол. В водное поло не играл, но плавать — плавал, прыгал с десятиметровой вышки. Потом была создана при местном «Динамо» спортивная школа, там я и играл.
— Годы войны в Сухуми — страшные годы?
— Сухуми бомбили несколько раз. Мой отец работал кассиром Кавказской железной дороги. Их управление находилось рядом со сквером, где стоял монумент Сталина. Воздушная тревога, и все тянулись прятаться под деревья. Бомба разорвалась метрах в 20-30. Отца тяжело ранило, он год лежал. Потом оклемался.
А самая страшная картина была, когда в Сухуми прибыл пароход с беженцами. И стоял на рейде. Случился налёт немецкой авиации, и все три бомбы угодили точно в корабль — в корму. Погибли все. И трубы пароходные потом долго торчали из-под воды. А еще помню, немецкая подводная лодка атаковала танкер, который шёл в наш порт. Выпустила три торпеды. Одна угодила в носовую часть — все матросы там были убиты. Но танкер всё равно дошел до пристани. А две торпеды, не взорвавшись, выскочили на берег — с разницей где-то в 2-3 км.
— Так и лежали?
— Да, прям на берегу. На одну из них мы пацанами ходили смотрели: «сигара» метров 5-6. Сесть не рисковали, но подходили, щупали. Потом торпеду разминировали. Так что запах войны мы прочувствовали хорошо.
— Но в футбол вы продолжали играть?
— В 1943-м — нет, а в 1944-м к нам в Сухуми стали приезжать профессиональные команды: ЦДКА, «Динамо» Москва, «Динамо» Ленинград. А в 1945 году приехали московские «Крылья Советов», и первая команда, и юношеская. И вот с ними мы сыграли два матча и оба выиграли, а я забил все голы.
САМАЯ СТРАШНАЯ КАРТИНА БЫЛА, КОГДА В СУХУМИ ПРИБЫЛ ПАРОХОД С БЕЖЕНЦАМИ. СЛУЧИЛСЯ НАЛЁТ НЕМЕЦКОЙ АВИАЦИИ, И ВСЕ ТРИ БОМБЫ УГОДИЛИ ТОЧНО В КОРАБЛЬ — В КОРМУ. ПОГИБЛИ ВСЕ. И ТРУБЫ ПАРОХОДНЫЕ ПОТОМ ДОЛГО ТОРЧАЛИ ИЗ-ПОД ВОДЫ
— И вас сразу забрали в «Крылья Советов»?
— Два тренера, Абрам Христофорович Дангулов и Владимир Иванович Горохов, пригласили меня в гостиницу «Абхазия» и там сказали: «Слушай, мы тебя хотим в Москву забрать. Сделаем из тебя второго Боброва». Ничего себе! Бобров тогда величина — не достучаться. Я говорю: «Знаете, что, я этот вопрос без родителей не могу решить». И вот они оба пришли домой и стали уговаривать отца. С одним условием: что я буду не только играть, но и учиться в Москве. Ведь команда «Крылья Советов» была при авиационном институте. А потом в Сухуми приехала чемпионка страны по гребле Елена Николаевна Лукатина, забрала меня и привезла в Москву.
— Где поселились?
— Поскольку были проблемы с жильём, то Горохов устроил меня у себя. В комнате в подвальном помещении. В тёмном коридоре там стоял сундук. На нём я и спал три года.
— Москва послевоенная, какой она была?
— Народ гулял. Война кончилась. Меня, провинциала, столица немного придавила своим масштабом. Но сопровождающим был Горохов. Я с ним на тренировку ездил и жил вместе с его семьей, определённую часть зарплаты им отдавал. У Горохова было двое детей — Андрей и Алла. И чисто житейское — проходит неделя после моего приезда, тренер сопит, ходит вокруг меня. Я по наивности своей не соображал. Он: «Понимаешь, я же должен выполнять свои супружеские обязанности...» Тут уже до меня дошло, и я пошёл на свой сундук. Так три года и жил.
— А потом?
— Команду расформировали. В наших «Крыльях Советов» сплав был, как говорится, ветеранов и молодых. А самая большая величина — Пётр Дементьев. Виртуоз. Он, к сожалению, всего год пробыл, потом перешёл в киевское «Динамо».
Текст: Андрей Вдовин, Денис Вдовин
Продолжение следует.