Уоррен Баффет был и остается одним из самых уважаемых инвесторов мира. За него говорят результаты: согласно ежегодному письму акционерам Berkshire Hathaway, за последние 55 лет акции холдинга Баффета выросли на 2 744 062%, притом что индекс S&P 500 за тот же период прибавил 19 784%.
Баффет никогда не был поклонником диверсификации портфеля, которой начинающих инвесторов учат в первую очередь. Во время собрания акционеров Berkshire Hathaway в 1995 году он заявил: «В диверсификации мало смысла для тех, кто знает, что они делают. Диверсификация — это защита от невежества. Если вы умеете анализировать и оценивать бизнес, иметь акции 50 или 40 компаний — безумие. Замечательных компаний, которые понятны одному человеку, не так много».
«Великие состояния были сделаны на владении одним прекрасным бизнесом. Если вы понимаете бизнес, вам нет нужды владеть несколькими», — уверен Баффет.
Структура портфеля Баффета вполне укладывается в логику его стратегии — прямо сейчас акции всего одной компании составляют почти половину его активов.
По данным The Motley Fool, доля Apple в портфеле Баффета достигла 43%. Если весь портфель инвестора стоит $213,6 млрд, то акции компании из Купертино составляют более $91 млрд. Второе место в портфолио инвестора занимает Bank of America: Berkshire Hathaway владеет его бумагами на $22 млрд.
Издание отмечает, что в портфеле холдинга есть бумаги еще 45 компаний, но если сложить их все вместе, исключая акции Bank of America, то в сумме они все равно будут меньше доли Apple.
Баффет долгое время отказывался от инвестиций в технологические компании, считая их бизнес малопонятным. При этом он всегда любил компании, имеющие конкурентные преимущества, сильный бренд и квалифицированную команду управленцев.
Apple отвечает всем трем этим критериям. По данным GlobalStats за июнь 2020 года, компания контролирует более 58% мобильного рынка. Также у нее есть армия фанатов бренда, готовых ежегодно стоять в очереди за новыми продуктами.
А генеральный директор Apple Тим Кук, сменивший в 2011 году Стива Джобса, успешно справляется с обязанностями. Доказательством этого является рост стоимости акций Apple на 688% с момента его прихода, включая выплаченные дивиденды.
В 2016 году Баффет купил акции Apple, доведя с тех пор свою долю в «яблочной» компании до 5,5%. По данным Market Insider, сейчас Berkshire Hathaway — второй крупнейший акционер Apple.
В 2020 году акции Apple выросли на 24%. На торгах 6 июля они достигли исторического максимума — $374 за акцию. Таким образом, всего за полгода инвестиции в Apple принесли Berkshire Hathaway около $18 млрд.
Джулиан Робертсон сделал $22 млрд за 18 лет. А потом потерял почти все
Успешные инвесторы не всегда остаются такими до конца жизни. Но вряд ли кто-то сравнится по амплитуде взлетов и падений с Джулианом Хартом Робертсоном — человеком, который создал один из самых успешных хедж-фондов в истории.
Робертсон родился в обеспеченной семье менеджера текстильной компании. В детстве и юношестве не хватал звезд с неба: был обычным учеником в школе, а высшее образование получил в довольно среднем по американским меркам университете Северной Каролины.
После вуза он отправился в армию — Джулиан два года служил в Военно-морском флоте США в звании офицера. Вернувшись на «гражданку», Робертсон связал жизнь с финансовым рынком: перебрался в Нью-Йорк и начал работать биржевым маклером в инвестиционной компании Kidder, Peabody & Co. Там он провел почти 20 лет, дослужившись до поста руководителя подразделения по управлению активами Webster Securities.
В 1979 году Робертсон поступил нетипично: взял всю семью и уехал на год в отпуск в Новую Зеландию. Именно там в возрасте 47 лет он переосмыслил свою жизнь и решил торговать самостоятельно.
В 1980 году Джулиан создал инвестиционный фонд Tiger Management Corporation — один из первых хедж-фондов в мире.
Первоначальный капитал Tiger составлял лишь $8 млн от друзей и родственников Робертсона. Но к 1996 году он превратил их в невероятные $7,2 млрд. А к 1998-му активы Tiger Management оценивались в $22,8 млрд.
Как он это сделал? Во-первых, Джулиан был максимально талантливым инвестором: его подчиненные рассказывали, что «он мог взглянуть на длинный список цифр в отчете, который никогда до этого не видел, и сказать, что верно, а что нет». Робертсон сам не скрывал, что способен практически мгновенно перемножать и делить в уме большие числа.
Джулиан отлично предсказывал движение котировок: ему удалось закончить в плюсе даже кризисный 1987 год, поскольку тогда Tiger вовремя переключился с американских бумаг на иностранные. А в 1993-м годовая доходность Tiger составила 80% благодаря успешным сделкам с облигациями.
Робертсон отличался способностью выявлять таланты. Он собрал одну из лучших аналитических команд на Уолл-стрит.
Суммы инвестиций в Tiger всегда были очень крупными. Не менее $125 млн для длинных позиций и не менее $50–70 млн для коротких. Также он принимал в фонд лишь крупных инвесторов, готовых расстаться с суммой не менее $5 млн.
Проблемы у Tiger начались в 1994 году. Желая быть похожим на своего кумира Джорджа Сороса, Робертсон сосредоточился на торговле валютой и облигациями вместо инвестиций в акции. За первый квартал 1994 года Tiger потерял 12% и впервые столкнулся с оттоком инвесторов.
Всего за 1994–1995 годы в результате неудач из фонда было выведено $800 млн средств инвесторов.
Казалось, что пара неудачных лет не сможет поколебать позиции Tiger — тем более в 1998 году активы компании достигли пиковой отметки в $22,8 млрд. Фонд Робертсона стал крупнейшим в мире, обойдя даже Quantum Group Джорджа Сороса. По данным автора «Справочника хедж-фондов» Жана-Сержа Лабитана, на тот момент в нем работало 180 сотрудников.
Но именно в тот год против Tiger сложилось все: курс японской йены вырос (а Робертсон упорно ставил против нее и потерял около $2 млрд), в России объявили дефолт по государственным краткосрочным облигациям (фонд Робертсона потерял $600 млн).
1 апреля 2000 года Робертсон принял тяжелое решение закрыть все шесть фондов, входящих в состав Tiger. А оставшийся капитал вернул клиентам. Джулиан честно признался, что «не понимает рынок», а его рациональный подход к оценке компаний и торговле оказался неэффективным в условиях нелогичного роста интернет-компаний.
Сейчас Джулиану 88 лет, у него есть жена и трое детей. В целях оптимизации налогообложения он живет на два дома: полгода проводит в Нью-Йорке, полгода — в Новой Зеландии. Forbes оценивает его состояние в $4,4 млрд — это 401-е место в списке богатейших людей планеты.
Ингеборга Моотц пришла на биржу в 75. Взорвала рынок и сделала €3 млн
Ингеборга Моотц родилась в 1922 году в маленьком немецком городке Гисен и с тех пор живет там в скромной квартире. Она росла в бедной многодетной семье, а в 17 лет вышла замуж и стала домохозяйкой. У Моотц не было собственных средств, а супруг был скупой. Она просила у него 50 немецких марок в неделю на карманные расходы, но он ей отказывал, а сам проигрывал по 300 марок в лотерею.
Однажды Моотц попыталась пойти работать, но муж заявил ей, что она слишком глупа и не сможет сама зарабатывать деньги. По его мнению, женщина должна сидеть дома. Ингеборга ответила ему, что тогда будет играть на бирже, но воплотила мечту только спустя много лет — до 48 лет ей пришлось быть домохозяйкой.
А потом она начала учиться на финансового консультанта. Через три месяца женщина заработала больше, чем ее муж, который был прокуристом — доверенным лицом торгового предприятия, который имеет право совершать сделки. Однако женщина заболела и была вынуждена отказаться от работы.
После смерти супруга, в 75 лет, Ингеборга решила начать торговать на бирже. У нее остался единственный доход — маленькая пенсия. Женщина хотела найти способ выжить и обнаружила, что незадолго до смерти ее супруг купил тысячу акций VEBA — немецкой государственной энергетической компании. В 2000 году она поглотила промышленную группу VIAG и стала крупнейшей энергетической компанией Германии E.ON. Эти акции стали стартовым капиталом для Моотц.
К 90-м годам она фактически перестала торговать на бирже. Тем не менее женщина продолжает жить на дивиденды, имеет возможность путешествовать и не беспокоится, на какие средства оплачивать счета. Хотя Ингеборга и живет скромно, она любит посещать спа-салоны и покупать новые наряды.
В 1997 году Ингеборга продала унаследованные от мужа акции, которые стоили 40 тыс. немецких марок, продержав их у себя в течение года. Ее состояние выросло на 100%. На полученные деньги она купила акции банков IKB и Commerzbank и продала их в следующем году, получив прибыль в 130%. И это несмотря на тогдашний мировой экономический кризис. За восемь лет число купленных ею акций достигло 25 тыс. стоимостью более €500 тыс., а затем ее состояние превысило €3 млн. Так она получила прозвище «старушка на миллион долларов».
Ингеборга торговала по телефону, так как у нее не было компьютера, а биржевую информацию брала из газет и записывала данные в обыкновенную тетрадь. В 90 лет она все же купила ноутбук, но, скорее, из любопытства.
Моотц зарабатывала деньги не только себе. Однажды ее племянница отдала ей свои сбережения для управления. В результате Ингеборга заработала €100 тыс., на которые та купила дом. По словам Моотц, он стал первым домом в Гисене, за который заплатили такую большую сумму наличными.
Пенсионерка проводила лекции, написала книгу «Биржевой детектив», в которой поделилась своими методами, и давала телефонные консультации по €23. Ее целью было сделать людей более грамотными в финансовом плане.
Ингеборга выработала стратегию, по которой определяла, акции каких компаний покупать. Она ориентировалась на индекс DAX, в который входят 30 самых крупных компаний Франкфуртской фондовой биржи. В редких случаях обращала внимание на индекс MDAX. В него входят 60 немецких компаний, чья капитализация меньше включенных в DAX.
Из этих индексов она выбирала только компании с большой историей, которые были основаны 100 и более лет назад. Если они смогли просуществовать такое количество времени, то наверняка выстоят в ближайшие годы. Она также покупала акции дочерних предприятий этих фирм.
В биржевой сводке из газет женщина узнавала, сколько стоят акции сегодня и какова была максимальная и минимальная цена за год.
Подобные прогнозы никогда не сбываются полностью, но дают представление о ситуации, отмечала Моотц. Ингеборга также обращает внимание на состав акционеров, и если есть несколько крупных, то это тревожный сигнал. Она полагает, что крупные акционеры не захотят делиться прибылью с мелкими, поэтому дивиденды будут небольшие.