Унег ехал на жеребце своего отца и весело жевал вяленое мясо. Он всегда радовался, когда отец разрешал ему ехать впереди становища на своем коне, да в придачу еще и с важной миссией – разведать путь. Племя было в пути третий день. Лошади еще не успели устать, а люди шли бодро и быстро. В разведку отправили самых зорких и умных парнишек, снаряженных луками и боевыми стрелами с широким наконечником. Помимо этого, в колчане каждого всадника имелся пяток особых тревожных стрел с конусовидными наконечниками, в основании которых проделаны специальные отверстия, забирающие воздух при полете. В воздухе такие стрелы издают резкий свист, которые пугает врагов, а в данном случае предупреждает становище о приближении бандитов.
Унег лишь однажды видел степных налетчиков. На шестом году его жизни племя совершало переход к северному пастбищу близ местечка Ада Кулун. Зима отступала, и становище возвращалось в хергитские земли, чтобы продать лошадей и обменять у тариачинов (крестьян) шкуры и мясо на необходимую утварь и домотканую одежду. Миновав небольшой лесок, состоящий преимущественно из низкорослых берез и осины, становище попало в засаду бандитов. В те времена были часты налеты на кочевые племена, не только со стороны разбойников – нояны нередко сами совершали разбойные нападения на кочевников, в надежде поживиться мясом, женщинами и лошадьми. Санжар-хан закрывал на это глаза. Племя отбилось от оголодавших разбойников, забросав их стрелами еще на подходе. Позднее, после окончания войны с вегирами, нападения прекратились, а нояны вспомнили о своей обязанности защищать народ от степных бандитов. С тех пор налетчики были почти истреблены, а мирное время обеспечивало безопасность кочевых племен от набегов их же князей. До поры.
Унег отъехал уже довольно далеко от становища. Его юношеское озорство жаждало порывистого ветра и быстрой езды, потому он пустил Шугела галопом вдоль высоких холмов, в сторону устья реки Ада. Таким образом он оказался далеко впереди остальных разведчиков, которые неспешным шагом следовали по его следам. Денек действительно был славный для конной прогулки, легкий ветерок (явление нечастое в этой местности) ласково щекотал суровые лица кочевников, а полуденное солнце согревало их получше всяких шуб.
Унег услышал позади себя глухой топот копыт и, потянув рукой за узду, приказал жеребцу идти шагом. К нему приближался его приемный отец, Чоно, верхом на втором своем племенном жеребце. Поравнявшись с сыном, он пустил лошадь шагом и они поехали стремя в стремя.
- Отец, - тихо проговорил Унег, стараясь подражать невозмутимому тону бывалых всадников. – Что-то произошло?
Чоно отрицательно помотал головой и похлопал парнишку по плечу. Он просто хотел ехать рядом с сыном.
Унег утвердительно кивнул, ласково потрепав жеребца под собой по шее, тем самым показывая, какой он взрослый и что в состоянии ладить с самым буйным конем в табуне. Чоно наблюдал за этим, всем своим видом показывая одобрение.
Отец с сыном какое-то время проехали вместе, затем Чоно чуть ускорил темп и оказался заметно впереди. Оглянувшись, он озорно подмигнул Унегу, и тот не заставил себя ждать. Пустив жеребца в полный галоп, он очень скоро поравнялся с отцом, но тот тоже был не так прост. Чоно ускорился, затем неожиданно свесился на левый бок, оставшись лишь одной ногой в стремени, и сильным шлепком ударил коня по крупу. Жеребец возмущенно захрипел, а Унег рассмеялся. Издав радостный свист, он раскинул руки в стороны и откинулся назад, крепко держась ногами за Шугела.
Неожиданно Чоно резко затормозил своего коня. Унег последовал его примеру и вопросительно посмотрел на отца. Старый всадник, внимательно всматриваясь вдаль, указал левой рукой вперед.
Становище почти добралось до устья Ады. Вдоль берега росли сотни и сотни больших раскидистых деревьев, ветви которых свешивались с берега и окунались в воду. Над водой низко летали речные утки, а трава, растущая на берегу, была широколистной и сочной. Но не это привлекло внимание Чоно.
Понятно, почему разбойники выбрали место для своего логова именно в устье реки – военные отряды редко уходят так далеко на север, а местные крестьяне и караваны, идущие в королевство Вегир становятся легкой добычей для налетчиков. Зоркий глаз Унега насчитал около пятидесяти лошадиных голов в загоне из гибкой ивовой лозы. Серьезное число, с которым племенным всадникам вряд ли по силам справиться. У загона не было видно ни юрт, ни походных шатров. Зато над ближайшим к нему холму клубился легкий дымок, который под порывами легкого ветерка разносился над округой. Подходить ближе слишком опасно.
Рассудив, Унег окликнул своего жеребца, развернул его в сторону становища и полным ходом помчался обратно. Предупредить об опасности. Пускать тревожные стрелы опасно – у налетчиков тоже есть уши. Оглянувшись, он увидел, что Чоно остался на месте и машет ему рукой. Его отец хотел остаться и следить за действиями бандитов, пока племя ищет обходной путь.
- Талын Унег, что случилось? – беспокойно спросил Хурдан Морь (Быстрая Лошадь), когда юноша подъехал к нему и отдышался. Хурдан Морь справедливо считался лучшим из племенных всадников, один из немногих, кто вернулся с войны с Сарранидским султанатом и не потерял ногу или руку.
- Налетчики. Полторы мили отсюда. Пятьдесят голов, людей скорее всего столько же, - как можно более ровным голосом сказал Унег, выпрямившись в седле.
По взгляду ветерана парнишка понял, что если будет бой – выживут немногие. Степные бандиты никогда не славились искусными воинами, но они были вооружены значительно лучше племенных всадников, не считая того, что многие из них в лучшие свои годы служили в войсках ноянов. Помимо лука, каждый бандит имел при себе меч или шестопер, которыми с одного удара на полном скаку способны были выбить воина из седла. Многие имели метательные копья, а также самое грозное оружие кавалериста – пику. Пикой в бою можно убить даже лошадь. Страшно подумать, что будет с всадником, когда его тело встретится с двухметровым копьем в руках опытного воина, несущегося на полном скаку.
Налетчики нечасто нападают на становища. Им известно, что племенные всадники будут ценой своей жизни защищать свою семью и своих лошадей. А благодаря тому, что каждый мужчина из племени прекрасно владеет луком и может на полном скаку вести непрерывную стрельбу, сражение может затянуться на всю ночь. Им гораздо проще грабить беззащитных пеших крестьян и караваны с наемными конными стражами, которые, лишь услышав вдали боевой клич степняков, тут же бросают своих хозяев и несутся прочь со всех ног. Но если становище имеет мало мужчин, много женщин и повозок – налетчики охотно вступают в длительное сражение.
Хурдан Морь стоял недвижим и размышлял. Унег замер подле него и с ожиданием заглядывал ему в лицо.
- Налетчики могли уже заметить наше передвижение, - медленно проговорил ветеран. – Их люди часто шныряют по холмам в поисках легкой наживы. Будем предполагать худшее – они нас увидели и ждут ночи, чтобы напасть. Вели своему отцу вернутся к племени, парень. Я позабочусь о том, чтобы становищу стало известно об опасности.
Унег кивнул и, хлопнув жеребца по шее, приказал ему галопом мчаться обратно. Позади него Хурдан Морь уже отдавал приказы всадникам, которые тревожно переглядывались между собой. Они давно уже не сражались с налетчиками, а кое-кто из них даже палаша в руках не держал. По распоряжению Хурдан Морь, пятнадцать наиболее опытных всадников, вооружившись луками и шестоперами, встали в хвост колонны, чтобы встретить налетчиков если те решать напасть.
Унег тем временем добрался до места, где оставил отца. Однако Чоно здесь не было. Парнишка долго озирался в недоумении, пока не услышал легкий свист. Можно было принять это за шум ветра, но Унег слишком хорошо знал, как свистит его отец. Оглянувшись на звук, он увидел Чоно, расположившегося на вершина высокого холма. Его жеребца нигде не было видно. Чоно жестом поманил сына к себе, одновременно показав на левый склон – таким образом он намекал Унегу, что коня необходимо оставить там и подняться к нему.
Карабкаться по склону было нетрудно. Холм был покрыт низким кустарником, ветки которого Унег хватал своими цепкими руками и поднимался выше. Оказавшись на вершине, он лег в траву рядом с отцом и внимательно осмотрел лагерь разбойников.
Дымка над холмом уходила вниз по реке. Со своего места Унег разглядел два выхода с северного и восточного склона. Они представляли из себя плетеные в три слоя ветви лозы, земля вокруг дверей укреплялась стволами деревьев той же породы. Земля вокруг была истоптана до черноты, виднелись остатки ужина и рыбные кости в большом количестве. У северного входа лежал заготовленный хворост и плавник.
Загон для лошадей был довольно просторным и располагался в самом травянистом месте в округе. Животные медленно бродили по кругу и жевали подножный корм. Охраны не было.
- Нападем на них? – тихо предложил Унег. – Пока они не сделали это первыми.
Чоно отрицательно помотал головой.
Юный кочевник задумался. Как защитить племя от налетчиков?
- Заберем их лошадей, - сказал он и взглянул в лицо Чоно. – Ночью, пока они будут спать. Они не услышат наших воинов, мы подкрадемся незаметно и убьем часовых. Выпустим лошадей и заберем себе в табун.
План был прост. И довольно таки опасен. На лице Чоно лежала тень сомнения, было видно, как он мучается выбором. Он окинул взглядом лагерь налетчиков, затем посмотрел в лицо сыну и согласно кивнул.
Унег, стараясь скрыть волнение, тронул отца за плечо и стал возвращаться к своему жеребцу. Нужно было направляться обратно к племени и сказать Хурдан Морь, что у них есть план.
