Для Нины Ивановны в суде всё кончилось благополучно. Да и не могло быть иначе. Потерпевшие и наследники потерпевших, похоже, сами не верили в успех иска, поскольку не стали обжаловать решение. Вред, который был им причинён, останется невозмещённым. Наверное, это неправильно, но зато законно.
Что теперь будет делать Нина Ивановна? Трудно сказать. Что делают одинокие престарелые женщины, похоронившие всех своих близких? Десять лет назад умер муж Нины Ивановны, а весной 2020-го… Весной позвонили и сказали, что умер Дима – единственный сын. Умер в колонии, отбывая срок за убийство и причинение тяжкого вреда здоровью.
Она ждала этого звонка – в позапрошлом году Дима серьёзно заболел, а медицина в колониях не блещет. Была попытка добиться УДО – суд отказал, поскольку не был возмещён моральный вред потерпевшим. Была попытка добиться освобождения от отбывания наказания по состоянию здоровья – суд отказал, указав, что по этой болезни освобождение не положено. Дима умер. Нина Ивановна не была на похоронах – все сидели на «самоизоляции». Только летом она съездила на могилу сына.
Дима умер. Единственный сын, поздний ребёнок, свет в окошке. Конечно, его баловали, прощая шалости и слабую учёбу. Девять классов, техникум, армия, цех. Дима был рукастый и работящий. Строил планы на будущее, была девушка Кристина. Хорошая девушка, Нине Ивановне она нравилась. Кристина давно уже замужем, кажется, у неё двое детей. Нина Ивановна не винит её – Диме дали столько, сколько не ждут.
Виновным у нас признаёт суд. По материалам уголовного дела, предоставленного следствием. А следствие установило, что, возвращаясь в тёмное время суток со своим коллегой, Дима повстречал троих молодых парней. Ребята спросили Диму, как найти дом №2, в ответ Дима жестоко избил всех троих. Один из избитых умер на месте, у второго диагностировали разрыв селезёнки и перелом рёбер, третий тяжёлых травм не получил. Силён был Дима и понимал толк в уличных драках. Коллега Димы подтвердил показания выживших, так что версию Димы суд посчитал способом уйти от ответственности. Приводить Димину версию я не буду.
Из тех троих двое состояли на учёте в наркодиспансере. Из двоих выживших, один умер от гангрены ещё до суда, а второй уже после приговора ослеп и позже умер. Родственники этих двоих пытались до упора доказать, что смерть их близких произошла из-за того, что Дима их избил. Тщетно. Право получения компенсации за моральный вред не наследуется, так что потерпевших по делу осталось трое: родители и сестра убитого. В общей сложности Диме предстояло выплатить им полтора миллиона рублей.
Разумеется, таких денег у него не было. Накопления были – Дима задумывался о своей семье, но отдавать их потерпевшим Дима не захотел. И матери запретил.
– Сдохший нарик им бы этих денег никогда не заработал, так что обойдутся! – Так Дима прокомментировал решение суда по гражданскому иску.
Те деньги… Часть Нина Ивановна потратила на адвоката в попытке оспорить приговор. Оспаривали и потерпевшие, в итоге суд добавил Диме ещё один год. Когда Дима отправился за Урал, началось давление на Нину Ивановну. Мол, где деньги? Приставы ушли ни с чем, но родственники не успокоились. Уговоры, угрозы…В какой-то момент стали приходить ежедневно, встречать Нину Ивановну и её мужа на улице. Нина Ивановна была готова сдаться, но Дима велел не давать ни копейки.
Самое тяжёлое время наступило через два года. Сначала умер муж Нины Ивановны, а потом резко активизировались потерпевшие – наследство. Отказ Димы от наследства их возмутил, на Нину Ивановну началось давление, закончившееся тем, что она позвонила в милицию. Визиты прекратились.
Она помнила разговор, состоявшийся чуть позже, с сестрой погибшего.
– Вася вынес из дома всё… Он заставил мать отдать мои сбережения, я из-за него в институт не поступила! Я имею право на компенсацию! – Сестра давила на жалость и псевдосправедливость.
Нина Ивановна ездила к сыну нечасто – далеко и дорого. Обычно, во время своего отпуска и на день рождения Димы. Если раньше она смотрела, как сын растёт, то теперь наблюдала, как его старит зона. Это особенно заметно, на нечастых встречах. Дима на встречах шутил, рассказывал разные истории, показывал поделки. Почти как в летнем лагере, только домой не заберёшь.
Где-то в 2017 году Дима начал. На зоне много чего можно подхватить. Диму лечили, вроде даже, как помогло, но потом всё вернулось. Нина Ивановна пошла к юристам – те сказали, что надо возмещать моральный вред. Ну или убеждать потерпевших отказаться от иска. Нина Ивановна пошла унижаться. Не верила она в успех своего мероприятия, но ради сына стала хвататься за соломинку. Мать погибшего её поняла и согласилась, даже уговорила своего мужа, но сестра стояла намертво. На ней кредиты висят, ей семью кормить, так что своего она не упустит. В это время активизировались и те, кому суд отказал в признании потерпевшим. Звонили с откровенно мошенническими предложениями, мол, нам только заплатите, а мы договоримся.
Нину Ивановну отговаривали от суда, мол, без шансов, но она настояла, чтобы Дима подал. Конец был предсказуем. Тогда подали другой иск – на освобождение по состоянию здоровья. Судья сказал, что всё ещё не достаточно плохо. А потом Димы не стало…
Как об этом узнали потерпевшие – Нина Ивановна не в курсе. Но узнали. Пришли и поставили перед фактом, что она платит, как наследница. А какое наследство у зека? Потом стали давить на справедливость («Это что, никто за смерть человека не ответит?»), а потом – суд.
Впрочем, для Нины Ивановны всё закончилось благополучно. Если это слово применимо к её ситуации.