Здравствуйте дорогие друзья. Эту историю рассказал мне один бывалый моряк в одном шведском баре, когда мы, со своей командой стояли там в доке, с огромной пробоиной по левому борту. Про ту пробоину и обидные обстоятельства задержки нашего плавании, я поведаю вак, как ни будь в другой раз. Что касается того бывалого моряка, то бедняга явно был немного не в себе. Всё время прислушивался и косил, закатывая глаза под самый череп, по ходу нашей беседы. Похоже в эти моменты он добывал сведения из таких глубин воспоминаний, что сомневаться в достоверности рассказа при всей его несуразности не приходилось. Лицо его поминутно озарялось светом безумного восторга, от соединения с пережитыми им событиями.
И так, начал он свой рассказ, мы с нашим Шкипером шли в довольно свежую погоду, гонимые норд-остом в безграничные широты Атлантики.
На второй неделе плавания, во второй день луны, в самую полночь, когда так хорошо спиться всем, кроме вахты, прогремел удар страшной силы и нас сонных сбросило вниз и почти мгновенно окатило водой из многочисленных щелей и пробоин. Мы пытались зажечь огонь, чтобы рассмотреть силу повреждений, но тщетно. Путаясь друг у друга под ногами вывалили на палубу лишь с тем чтобы успеть соскочить в воду с сильно накренившегося корабля. Наши худшие ожидания о гибели в открытом океане казались неизбежными. Мы барахтались и боролись теряя друг друга и свой человеческий облик, в ужасе неведения и смерти. Часть из нас несколько часов пытаясь удержаться за обломки. И когда отчаяние почти уже завладело нами шкипер первый зацепил ногой черный камень. Он заорал от боли и гнева, что то про чертовы зубы дракона и о том, что бы мы держались правее к черной дыре, которая на тот момент казалась зияющей огромной пастью. Именно там он, а затем все оставшиеся на плаву, разглядели два желтых блика. В этой безлунной ночи, отягченной туманом, мы почуяли безумную надежду на близкий берег.. Повезло нам и с погодой, так как будь ветер хоть чуть крепче, нас размолотило бы о те камни, которые впоследствии назвали зубами дракона.
Утро застало нас троих, спасшихся на этом неожиданном берегу в тёплой волне прилива. Мы лежали в самых странных позах, в совершенных обносках из потрепанной морем одежды. Нас людей заснувших от беспредельной усталости, в борьбе со стихией, это ни чуть не беспокоило. Светило солнце и по самой кромке берега в нашем направлении шла удивительной красоты женщина, с высоким горшком на плече. Когда она приблизилась шкипер вскочил и тутже опустился на окровавленное колено. Женщина лишь улыбнулась на его стон. С гордо поднятой головой она подошла к суровому моряку и опустила руку на его голову. Её улыбка была божественно прекрасной. Голые плечи и грудь, лишь слегка прикрытая белой бязью, вскипятили кровь, только что убитых усталостью моряков. Её ноги, шея, и наклон головы от поднятой руки, без слов говорило о самом прекрасном, что есть в жизни. Она сказала, что то на незнакомом языке и только кэп понял её. Он говорил на греческом, отрывисто, как если бы ронял камни, но её голос… был подобен приливу океана в самую тихую погоду. Неимоверной глубины и нежности.
Её звали Афродита. Она жила на самом берегу у провала в горной гряде. Соломенная крыша и белые стены из грубоотёсанного мрамора. Внутри белое ложе из того же мрамора, отполированное в изгибы её тела, так как будто она ложилась в это ложе столетиями и мрамор принял форму самого великолепного сосуда. Дальнейшие переговоры шкипера и Афродиты были недоступны, так как нас очень вежливо попросили удалиться за остатками чего ни будь полезного из выброшенного на берег после крушения.
Звонкий смех этой местной богини нам в спину имел неожиданное свойство. Он толкал сзади под лопатки и вместо привычной мрачности вызывал необычайное чувство энтузиазма в исследовании побережья.
Мы обнаружили пару окованных сундуков с корабельным барахлом и многочисленные куски досок, мачт, веревок и прочей оснастки нашего «Стремительного». Так когда то назывался наш покойный корабль. Остов его шпангоута, также виднелся на одном из зубьев и предполагал вероятное воскрешение из мертвых, при избыточно чудесном совпадении.
Первый осмотр дал основание предположить, что кроме Афродиты на берегу острова имеется несколько иных существ. Их маленькие и замысловатые следы мы многократно находили по всему берегу. Определить их принадлежность к одному из известных нам видов существ не представлялось возможным. Что ж, наше любопытство вскоре было удовлетворено. Один из существ неожиданно подошел к нам сзади и довольно сносно изьясняясь на белорусском сообщил своё имя. Кузя, а именно так звали нашего неожиданного друга, сообщил об острове исчерпывающие сведения. Более того он препроводил нас в местный кабак, а за тем в заведение назначение коего я вашим детям настоятельно рекомендую не сообщать. В общем к концу того дня мы были сыты, пьяны и удовлетворены самым полным и наилучшим образом. В этом заслуга Кузи по сей день кажется мне существенно большей всего, что мы могли бы предполагать на Необитаемом острове. Да, да.. Я не оговорился. Необитаемом.
Моряк опять закатил глаза и не менее минуты судорожно пытался чихнуть, или просто задирал голову от избытка нахлынувших воспоминаний.