Как вспоминал маршал Г.К. Жуков, 12 сентября 1942 года, во время разговора в ,Кремле с И.В. Сталиным и А.М. Василевским, ему в голову пришла мысль о необходимости какого-то иного варианта военных действий в Сталинграде, а не лобовые удары по прорвавшимся гитлеровцам. И.В. Сталин неожиданно живо заинтересовался таким мнением. Так началась разработка общего наступления под Сталинградом, коренным образом изменившим ход всей войны.
И хотя, возможно, маршал был не во всем прав, во всяком случае, журнал посещений И.В. Сталина четко показывает, что Жуков в этот день в Кремле совсем не был, но, скорее всего, он просто перепутал дату. Во время работы над воспоминаниями прославленный полководец опять был в опале, на этот раз у Н.С. Хрущева, и архивные материалы для него были закрыты.
А наступление было очень необходимо. К сентябрю война на Волге зашла в тупик. И наступление немцев, и контратаки русских понемногу затихли. Конечно, философски рассуждая, все равно кто-то победит, но лучше, если бы победили они – защитники земли Русской. Тем более, бои шли уже на Волге, а не на Днепре и, тем более, на Шпрее.
Активность русских полководцев была, как нельзя кстати. Не зря так охотно И.В. Сталин пошел на поводу у двух своих военных - по родственным связям свояков, что не очень-то одобрялось вождем.
Немцы свои стратегические резервы на этот момент уже израсходовали, а у русских они как раз должны поступить на фронт. Напрягающийся тыл поставит много техники – танков, самолетов, орудий, и не так много, но все же заметное количество, людских пополнений.
Опыт военных действий показывал, что прямые и неглубокие охватывающие удары цели не приносят – немцы довольно легко их отбивают. Тем более, немцы Паулюса должны не просто проиграть – они должны потерпеть сокрушительное поражение в большом котле.
Исходя из этого два полководца через несколько дней пришли к И.В. Сталину с идеей окружения. Тот помедлил, поглядывая на карту с графическим решением операции на карте и мысленно высчитывая в голове готовые резервы. И, наконец, кивнул головой. Можно!
Первая стадия Сталинской битвы стала реальностью.
Два года войны стала жесткой практикой, которую приходилось учитывать. И.В. Сталин потребовал от авторов плана контрнаступления никому, даже самым близким и доверенным людям, не рассказывать об идеях на будущее. О полных наметках плана могли знать только три человека – И.В. Сталин, Г.К. Жуков и А.М. Василевский.
Одновременно он сам и авторы концепции должны были как бы между прочим узнавать взгляды отдельных генералов на идеи о грядущем наступлении.
Генералы – в первую очередь командующие фронты охотно делились взглядами – письменными и устными. Эта затея И.В. Сталина позже нехорошо аукнется по двум маршалам. Как говорится, это у поражения нет авторов, а победа всегда находит и даже слишком много. В послевоенные годы гордые генералы активно оттесняли с видных мест единственных авторов победоносного наступления Сталинградской битвы.
Но это будет гораздо позже. А пока план шлифовали и обрабатывали. Предполагалось, что будет нанесены два удара – севернее и южнее Сталинграда, в результате атакующие немецкие войска сами окажутся в котле.
При чем главные удары будут производиться по союзникам гитлеровцам – румынам и итальянцам. За предыдущие месяцы их было распространено по пассивным флангам много. Всепожирающий Сталинград жадно съедал немецкие войска, а им на смену ставили менее боеспособные войска союзников.
Окруженные в котле немцы будут раздавлены в котле за короткий срок и Сталинградская битва, наконец, закончится.
План бы неплох, но наша разведка неправильно оценила численность противника – 85-90 тыс. человек, тогда как в реальности оказалось гораздо больше – 330 тыс. По мысли Г.К. Жукова, разведчики не посчитали многочисленное боевое пополнение и второстепенные подразделения, которых в Сталинграде оказалось много.
Может это и кстати. Не сделай наша разведка такой ошибки, возможно полководцы вообще отказались бы наступать или коренным образом сократили масштабы активных действий.
А пока авторы были под впечатлением нарастающей мощи советских войск. Прибытие трех авиационных и отдельных частей и большие потери немцев изменили баланс в воздухе. Наша авиация все активнее и смелее начала захватывать господство в Сталинградском небе.
Поступало много танковой и артиллерийской техники. Впервые в полную силу стали действовать танковые и механизированные корпуса. Сыграла большую и самостоятельную роль артиллерия. Ведь именно после Сталинграда И.В. Сталин назвал ее «Богом войны» и выделил особый праздник – день артиллерии (19 ноября), который мы под небольшими изменениями празднуем до сих пор.
А вот пехоты подошло немного, главным образом, в виде пополнения действующих частей. Недостаток стрелковых соединений чувствовался всю Сталинградскую битву.
Первоначально предполагалось начать наступление 9-10 ноября. Но медленное прибытие резервов и грузов вынудило отстрочить активные действия до 19-20 ноября.
В период подготовки к наступлению наше командование особенно беспокоилось о незаметном подтягивании резервов и различных припасов. В полном объеме это не удалось – немецкая разведка все же обнаружила передвижение сотен тысяч людей и прибытие десяток тысяч тонн боеприпасов, горючего и продовольствия. Но, обнаружив, немцы не стал беспокоиться об этом и даже начали свое наступление в Сталинграде.
Во всяком случае, наступление в таком объеме и таких темпах было для немецкого командования совершенно неожиданно.
А оно уже началось. 19 ноября – Юго-Западный и Донской фронты с севера, 20 ноября – Сталинградский с юга. При чем ведущую роль сыграли подвижные войска. С севера – 1, 26 танковый и 8, 3 гв кавалерийский корпуса, с юга – 4, 13 механизированные и 4 кавалерийский корпуса. Именно они нанесли главный удар по врагу.
А вот немцы им ничего противопоставить не могли. Формально у них было достаточно танковых и механизированных дивизий, но предыдущие бои привели к их истощению. Более или менее боеспособные частями были 22 немецкая и 1 румынская танковые дивизии. Объединенные в 48 танковый корпус, они бы, тем не менее, затруднили советское наступление, если бы… не мыши!
Голодные грызуны, в большом количестве размножившиеся в степи, буквально атаковали немецкие танки, съев у них электропроводку. Из около 100 танков 22 дивизии остались всего лишь 30 машин. Конечно, ремонтники работали, что было сил, но время было упущено.
Несмотря на сопротивление остатков 22 танковой и, в меньшей степени, 1 румынской дивизий, наши части 23 ноября соединились в Калаче-на-Доне.
Окруженные в Сталинграде немцы, к которым перебрался на самолете генерал Паулюс, на первых порах ожесточенно сопротивлялись. Ошибка в численности особенно тяжело сказалась в начале ликвидации «котла». Примерно 500 тыс. атакующих были подавляющим количеством против 90 тыс. защитников и очень относительным против 300 тыс.
Ликвидация «котла» заметно замедлилась, а потом, в декабре, совсем прекратилась, чем не замедлили воспользоваться немцы.
Во-первых, они наладили «воздушный мост» к блокируемым защитникам. Практика такой воздушной деблокады уже существовала, например, у Демянска и Гитлер очень надеялся на помощь летчиков Геринга.
И зря. Ведь одно дело помочь одному корпусу (50 тыс. человек), а совсем другое полторы армии (330 тыс.). И, самое главное, было налажено активное сопротивление советской авиации и зенитчиков. В итоге, из планируемых 300 тонн грузов в лучшем случае доставалось 90 тонн.
Единственный плюсик – на самолетах было вывезено около 42 тыс. человек раненых, и верхушка генералитета.
Во-вторых, планировался деблокирующий удар, т.н. «Зимняя гроза». Однако таран Манштейна во главе с мощными танковыми дивизиями оказался в 1943 году уже бессилен. Сначала, правда, им удалось потеснить 51 армию, но пришедшая к ней на помощь 2 гвардейская армия окончательно показала бессилие немцев.
Больше шансов в кармане у Гитлера не было, и 6 армия с другими соединениями доблестно погибла.
А мы можем лишь пофилософствовать, сколько с ней попало в плен людей. Традиционная цифра 330 тыс. нигде в российских архивах не подтверждается. У авторов 1950\60 гг. она как бы возникла в воздухе. Тем более, в «котел» попало еще 30-40 тыс. «хиви» (добровольные помощники в немецкой армии на небоевых должностях), которых к солдатам приписать очень сложно.