- И всё? – удивился Принц Кеми.
- А ты чего ожидал? – спросил Алексей. – Боя на мечах и поцелуя Прекрасной Принцессы? Братишка, это битва интеллектуалов и здесь вместо крови, льются слёзы разочарования.
- В общем-то понятно, – произнёс Принц Кеми. – А в чём фишка-то была?
- В том, что я состарился бы в этом подземелье, доказывая что я, это я, – ответил Алексей.
- Тогда почему он так легко уступил тебе трон? – спросил Принц Кеми.
- Потому что он антипод Серебряного дракона и понял, что эти мошенники его в любом случае напарят, – сообщил Алексей.
- Может надаём ему по печени? – предложил Император Павел Санни-Шаль, появляясь из воздуха.
- Боюсь его папа будет против, – усомнился Древний дракон Мушен, появляясь из воздуха.
- А я не против надавать по печени его папе, – заявил Император Авель Дунаев, появляясь из воздуха.
- Парни, давайте не будем впадать в крайности, – предложил Император Александр Санни-Шаль, появляясь из воздуха. – Мы задолжали этому мальчику одно желание.
- Вот и я об этом же, – напомнил Император Шторм Дунаев, появляясь из воздуха.
- Парни, у меня одно желание и вы его знаете, – заявил Алексей.
- По правилам игры, ты должен его озвучить, – напомнил Древний дракон Мушен.
- Идите все на@ер отсюда, – озвучил своё желание Алексей. – И вы папа тоже, кстати. Я найду всех детей Хатики и Химеры, но не ваших, папа и вы знаете почему.
- Сынок, если бы я тебя воспитывал сам, то воспитал бы свою копию, – произнёс Император Шторм. – А такая карта уже есть в колоде.
- Боже, отец, ты как был конченым поддонком, так им и остался, – заявил Алексей. – И что самое обидное, я тоже мечтал в детстве бить морды крестьянам.
- А кто тебе мешал это сделать? – спросил Император Александр.
- Мой прагматизм и мышиная натура, – ответил Алексей. – А вот вы, судили обо мне по себе и проспорили Дикий мир.
- Ты уверен, сынок, что они проспорили? – спросил Император Шторм.
Алексей разведя руками и цыкнув зубом, произнёс:
- Извини папа, но махать кулаками, это удел быдлоты. А настоящий дракон, любит играть в покер, где ставкой служат чужие дети, а свой ребёнок, спрятан в рукаве до времени. Эту игру я тебе никогда не забуду. И не потому что ты позволил меня втянуть в неё, а потому что не поверил в собственного сына.