Имя Иосифа Орбели знает каждый любитель искусства и те, кто знаком с историей блокадного Ленинграда. Этот самоотверженный человек не боялся перечить даже самым высокопоставленным партийным руководителям и уже в конце 30-х годов сумел подготовить Эрмитаж к эвакуации, когда вовсю цвела дружба СССР с Германией. А вот о его спутнице жизни широкой публике известно куда меньше, а она тоже заслуживает внимания, ведь Антонина Николаевна Орбели (урождённая Изергина) так же, как и муж, была увлечённым музейщиком.
Именно Антонине Николаевне посетители обязаны устройству третьего этажа музея: она была большая любительница новой французской живописи. Благодаря ей оказалась собраны в одном месте все импрессионисты и постимпрессионисты, включая наиболее известных Пикассо и Матисса. И, кстати, моду на них она ввела в Ленинграде раньше, чем это случилось в Москве, хотя и в создании столичных выставок тоже поучаствовала. При этом ей постоянно приходилось отстаивать своих «западников» перед московским начальством, что, правда, этой энергичной женщине всегда удавалось, причём даже без помощи мужа.
До знакомства с Орбели Антонина Изергина уже была замужем: за Павлом Щёголевым, профессором ЛГУ и сыном знаменитого пушкиниста П. Е. Щёголева. Также ходила молва, что она встречалась с не менее знаменитым искусствоведом и критиком Николаем Пуниным, жившим в своё время гражданским браком с Анной Ахматовой. Иосиф Абгарович и Тотя (так её звали все друзья) поженились в победном сорок пятом, а через год у них родился сын Митя. Орбели на тот момент было уже почти шестьдесят. Рина Зелёная в своих воспоминаниях пишет:
Орбели, которого я считала глубоким стариком, родил сына Митю.
Благодаря Антонине Николаевне в доме Орбели всегда звучал весёлый смех и любила собираться ленинградская интеллигенция. Снова обратимся к воспоминаниям Рины Зелёной:
Во время моих приездов в Ленинград мы встречались обязательно. Не только в Эрмитаже, но и у них дома... И там ученый Изергина была просто наш друг Антонина, Тотя, мой любимый друг. И мы, ее друзья (неученые и ученые), опять встречались у них и каждый раз были рады друг другу, как ненормальные.
И далее:
Антонина Николаевна, всегда интересная, остроумнейшая, блестящая женщина, была необыкновенно плохой хозяйкой, еще хуже, чем я сама. Когда она исчезала надолго из кабинета Орбели... он говорил, поглаживая бороду и блестя прищуренными удивительными глазами:
– Теперь скоро будет ужин. А может быть, чай. Антонина Николаевна уходит так надолго, что все думают, будто там жарят полбарана. А когда позовут к столу, выяснится, что там чай и двести граммов сыру. Или пряники.
Правда, так и было не раз. Но это не портило настроения, и беседа продолжалась, как на пиру.
А вот любопытный отрывок о ней из книги Ирины Алмазовой «Патриаршие пруды - вблизи и вдали»:
Тотя! Антонина Николаевна Орбели. Это была ослепительная женщина, но не по внешности, а по уму, образованности, яркости и «пикантности» речи.
Александр Тимофеевский в своей «Книжке-подушке» так описывает эту черту Антонины Николаевны:
Красавица и бонмотистка, Антонина Николаевна была настоящим ньюсмейкером слова. Шутки и поговорки Антонины Николаевны, ее речения и прозвища сразу расходились по городу, и можно сказать, что она стала создательницей не только «третьего этажа», но и новейшего ленинградского интеллигентского фольклора.
Этим же, кстати, отличалась и её родная сестра Мария, известная исполнительница романсов, о которой есть даже отдельная статья на Википедии. Про Антонину Николаевну же, заслуги которой перед искусством трудно переоценить, пока никто из местных авторов не написал.
С Иосифом Абгаровичем они жили душа в душу до самой его смерти в 1961 году. Антонина Николаевна пережила мужа на 8 лет.
Предыдущая статья здесь