Привет! Меня зовут Юля, и у меня депрессия.
Я веду блог о ментальных расстройствах и психологии уже некоторое время, но еще ни разу не рассказывала о течении своей болезни. Тем более, что эта тема достаточно табуирована в русскоговорящем пространстве: многие знают о депрессии, многие слышали, но о том, что есть или была депрессия у тебя лично, не принято говорить от первого лица. Мне не стыдно говорить об этом, поэтому время пришло!
Если Вы искали статьи по теме депрессии, то нет нужды объяснять, что это и почему важно говорить об этом. Если Вы еще только начали интересоваться этой темой, прошу ко мне в Инстраграм – там Вы найдете информацию о том, что это такое, полезные материалы, советы по борьбе с этим заболеванием и просто жизнь человека с депрессией!
Итак, что же со мной произошло? Или что со мной не так?
Однажды я решила, что пришло время заняться своей карьерой. На тот момент я уже три года работала программистом в большой IT компании в Израиле, была замужем и более или менее устроена в новой стране. Логично было наконец заняться карьерой и заполучить новую должность — руководителя команды.
Сказано — сделано. Моим первым шагом стал разговор со своим менеджером о желании продвигаться. И, surprise-surprise, он был рад и обещал всячески способствовать получению необходимого опыта. Начали мы со сложного проекта с новыми технологиями в поставленные кратчайшие сроки. Проект был выполнен, конечно, — как девочке-отличнице подвести людей?! Были переработки в будни, работа в выходные, куча стресса, радость от нового крутого проекта и развития в профессиональной области, но в довесок… Привет, выгорание!
Я слегла на две недели с гайморитом и поняла, что это — слишком высокая цена. Путь к успеху не должен быть выложен жертвами, особенно, здоровьем. Больше по выходным я не работала и задерживалась только в крайних случаях.
Ну, и конечно, кто хорошо работает, тот хорошо отдыхает! Мы с мужем сгоняли сначала в Грецию на выходные (где моим единственным желанием было лежать) и в Азию на месяц (Шри-Ланка, Гонконг или Филиппины — было неважно, где я, и не очень интересно, ведь все равно хотелось в основном лежать и приходить в себя после рабочего ада).
Тем не менее, отпуск все же пошел на пользу и, вернувшись, я с новыми силами впахала еще один гигантский проект. Снова все круто, снова научилась новым вещам, снова все довольны, а я… нет, на этот раз я не слегла, но подустала, конечно. Но тут подоспела корона. Отпуск брать стало бессмысленно по моим представлениям, так что я продолжила работать. Тем более, что наконец дали руководить и людьми, и процессами. Дали три человека на этот проект, также нужно было руководить совместной работой с пятью командами. И параллельно еще решать свои технические задачи.
Кто откажется от такой возможности показать себя в деле? Вот и я не отказалась, хотя энтузиазмом уже не блистала из-за накопившейся с предыдущего проекта усталости.
Все шло неплохо, мы (команда и я) с легкостью бабочки создали ТЗ, провели переговоры с другими командами, начали писать код.
Однако мне приходилось тратить свой личный ресурс на управление. Формальной должности, дающей право давать людям задачи, у меня не было, миллионов лет работы или гениальности в программировании – тоже. Я пыталась играть в хорошего старшего коллегу: тратила часы на объяснение подчиненным, почему надо сделать то и это, откуда такие методы и как все это работает.
Это плохо помогало: подчиненные отказывались выполнять свою работу, чувствуя недостаточность моей позиции (ведь я не менеджер!, — думала я), скидывать на меня часть своих задач и в конце – уже просто хамить. Пережить это было для меня сверхтяжелой задачей, ведь я думала, что все будет так легко и просто (насмотрелась на других начальников, ага), ведь я самая умная!
Мой рабочий день в то время состоял из бесконечных митингов и совещаний, планерок и syncs с подчиненными. В кратких перерывах между ними я должна была решать самые сложные и скучные технические задачи, которые взяла на себя из желания быть хорошей для своих подчиненных – дать им время и удовольствие писать код. Конечно, я перестала любить свою работу.
Тут появилось еще два важных актера сей драмы:
- место, которое я мечтала получить при повышении, занял новонанятый сотрудник, и он оказался моим новым боссом, который, естественно, мне сразу не понравился (нет, не потому что все начальники — козлы, я, например, молилась на предыдущее начальство),
- прошел год с моего разговора с моим менеджером о моей повышении, и мне дали понять, что оно не случится в ближайшее время (мотивировав это моим “юным” – 29 лет на тот момент – возрастом).
Две эти новые проблемы вызвали во мне большую обиду: я пахала больше всех в той команде, была везде и всегда первая, брала за все ответственность и всячески помогала начальству. Выслуживалась как могла. А они мне что?! Нового противного менеджера, который пытается меня подвинуть с моего авторитетного места, и неопределенные перспективы повышения. Конечно, это добило мой и так небольшой, но все же еще живой, энтузиазм. Хотелось послать всех и взять отпуск, но разве надежные сотрудники бросают проект недоделанным? Нет. Надежные сотрудники обесценивают свои ценности и продолжают молча пахать. Вот я и продолжила. Стиснув зубы.
Все шло неплохо, прошло уже две недели после старта проекта, мы шли с опережением графика и других команд, но… Всегда есть это противное “но”! Мое “но”: я стала замечать за собой странное поведение:
- я стала думать про работу 24/7, не могла отвлечься даже во время досуга
- я стала просыпаться в 5-6 утра (когда нужно было только в 9, а я не жаворонок). Снова заснуть я уже не могла
- я начинала свой день со слез при мысли о работе
- у меня совсем пропал аппетит
- я потеряла свою остальную жизнь: теперь моя жизнь состояла только из работы и сериалов, чтобы забыться. Я перестала заниматься спортом (как раз был карантин из-за короны, спортзалы были закрыты), перестали ходить на хип-хоп, который раньше любила, перестала общаться с людьми не по работе, никуда не ездила (локдаун же).
- стала плакать без повода
- настроение не то, что скакало – было ни к черту почти все время
- ничего не хотелось, только закончить проект и получить должность уже
- подчиненные и вообще люди стали бесить до невозможности
- воскресенье (в Израиле первый рабочий день недели — это именно воскресение) и его ожидание стали самой болью жизни
- любой комментарий в мою сторону со стороны коллег стал адской критикой и обидой на всю жизнь!
Я списала все на усталость и продолжала фигачить. Со скрипом дотащила проект до последней фазы: демонстрация рабочего состояния прошло отлично! (Ох, каких нервов и слез мне это стоило!) Оставалась лишь фаза финального тестирование.
И тут поворот, которого Вы ждали: тут меня добил подчиненный, отказавшийся выполнить прямой приказ высшего начальства, который я ему передала. Он мотивировал это тем, что не согласен с решением и желаем его обсудить с этим высшим начальством. А я могу идти куда подальше, ведь “он работает не подо мной, а рядом со мной”. Этого я простить не могла, ведь то, чего мне так хотелось, так не хватало, та дыра, что я надеялась закрыть с помощью новой должности, — признание моих заслуг и авторитета, бросили под ноги и растоптали. Так мне казалось.
Я знала, что могу потратить еще несколько часов и уговорить подчиненного делать, что надо. Но я написала своему начальству и сказала, что я выхожу из проекта и беру отпуск. Конечно, я рассказала о сложившейся ситуации, начальство поддержало меня и сделало выговор кому надо, но было поздно. Я передала дела и свалилась в отпуск.
Я была уверена, что неделя отдыха – желательно в полном одиночестве — и я снова буду как огурчик. Не тут-то было: поехать куда-либо за границу все еще было нельзя из-за короны, поехать куда-либо внутри Израиля тоже было дорого и проблематично. В итоге, приехав на отдых, я обнаружила, что не могу встать с кровати и реву без причины почти все время. А мы же на отдыхе – как же поездить, посмотреть достопримечательности, погулять, потусить? А я лежу и реву. Привет, чувство вины и “отдых” через силу.
На второй день такого “отдыха” я поняли, что, кажется, это — не просто усталость. Я позвонила терапевту, чтобы посоветоваться, но вместо вразумительных объяснений начала реветь в трубку, что “больше не могу работать”. Мне выписали антидепрессанты и не дали больничного. Естественно, меня это не устраивало, а таблетки я пить не хотела.
По счастливому стечению обстоятельств, мне позвонила подруга, которая по моим симптомам опознала депрессию (она сталкивалась с послеродовой депрессией и была в курсе этой проблемы) и предложила пройти тест Бека на депрессию, который дают в израильских клиниках. Тут-то я и поняла, что со мной: тяжелая форма депрессии!
Осознание проблемы — это первый шаг к ее решению. Но до того, конечно, идет отрицание, которое проистекает из страха. Для меня депрессия всегда была чем-то, что случается, но не со мной. Чем-то стыдным. Означающим, что я сделала что-то не так (ведь другие справляются как-то!). Чем-то тяжелым и невозможным. Ну, примерно как рак. Мне стало страшно и стыдно. Муж тоже был напуган, и отказался принимать этот диагноз до официального подтверждения психиатром. ПСИХИАТРОМ! Да-да, это страшное для постсоветского человека слово. Психиатр — я что, псих?! Я сумасшедшая?! Поставят на учет! Крест на карьере! Все узнают, что я ненормальная! Депрессия возвращается! Антидепрессанты имеют много побочки и вызывают зависимость! Это и многое другое крутилось в моей обычной обывательской голове. И это при том, что я была в терапии у различных психологов, и не один год! Могу представить насколько ужасным кажется такой диагноз людям, никогда не ходившим к психологу!
Как же я дошла до жизни такой?! Как я стала ненормальной?! Проанализировав свою жизнь за последние 10 лет, я поняла, что удивляться нечему. Все последние 10 лет я билась как рыба об лед в бесконечных тяжелых проблемах: воспаление придатков, пиелонефрит, абсцесс в горле, защита диплома в ВУЗе, свадьба с нелюбимым человеком, куча работы, развод, тяжелая болезнь мамы, отмазывание младшего брата от армии без денег и связей, переезд в Израиль в маленький город, отсутствие общения и работы первое время, изоляция из-за языкового барьера, разрушительные невротические отношения три года подряд, тяжелый разрыв, самостоятельный переезд в Тель Авив, новая работа и специальность, подвешенное положение с визой в течение двух лет (да-да, я не знала, как мне остаться в Израиле после разрыва с бывшим). После всего этого я была в терапии почти год, но тот психолог волшебным образом не заметил симптомов депрессии. Вероятно, потому что я встретила своего нынешнего мужа и была по уши влюблена: бабочки в животе, куча сил и желания горы свернуть. Суть в том, что все эти события объединяет одно – они эмоционально тяжелы для психики. Ведь уже за 4 года до диагноза “депрессия” у меня начались проблемы с аппетитом, стали выпадать волосы, появились акне во все лицо и стало тяжело вставать с постели. Но я не поняла такой сигнал, как и мой тогдашний психолог и семейный врач. В итоге все это догнало меня в этот раз: наложилось на разочарование в моей главной цели – в повышении. Для меня был важен был не столько опыт, желание работать с людьми или управлять процессами – нет, мне было важно доказать, что я лучше других, продвинуться повыше, стать позначительнее, достигнуть еще одну цель. Я доказывала себе, не веря в это сама, занималась достигаторством. Кроме того, я сложила все яйца в одну корзину: искала признание только в работе, забросив все хобби и любимые дела, от которых я раньше тоже получала удовольствие, силы и признание. Разочарование в себе, в своих силах, в своей способности достичь цель, сравнение себя с другими – все это подорвало меня изнутри.
Я уверена, что без предыдущей картины я бы справилась и отделалась усталостью и отпуском, но все вместе привело меня к таблеткам и тяжелой депрессии. И да, у меня были мысли о суициде пару раз.
Что я могла сделать? Только призвать остатки сил и здравого смысла и начать решать проблему. Что нужно, чтобы решить проблему? Понять механизм работы и шаги к успеху. Самое первое (и важное), что я решила сделать, – это погуглить. Сразу стало понятно, что я не одна такая, что многие живут и даже не знают, что с ними что-то не так. От одного этого сразу стало легче. Стало понятно, что я не одна такая, что люди что-то делают с этим, и можно выздороветь. Но как? Это был ключевой вопрос. А на горизонте уже всплыла ужасным монстром работа и перспектива продолжения страданий там. Я понимала, что вернуться в то ужасное место, откуда я сбежала с депрессией, равно самоубийству, и первое, что я решила сделать – получить больничный.
Возможность не страдать на работе сама по себе уже придала мне сил и повысила уровень счастья. Я поняла, что спасение возможно.
Кроме этого, терапевт отправил меня к психиатру. Я уже поняла, что без диагноза будет сложно бороться с фантомами и выбивать дальнейший больничный. Так что я решила хотя бы найти хорошего психиатра.
Начала с городского бесплатного психиатра и, конечно, услышала: “Тяжелая депрессия. Пейте таблетки”. Таблетки я не хотела, не зная точно, что это и с чем это едят, но начитавшись “страшилок” в интернетах.
Но когда второй бесплатный и третий платный психиатры сказали мне то же самое, я поняла, что выбора особо нет. Пришлось прослушать популярные лекции по нейробиологии, таблеткам в общем и антидепрессантам – в частности, почитать отзывы принимавших разные таблетки, поговорить с людьми, взять консультации психиатров, чтобы понять механизм развития депрессии и работы антидепрессантов, собрать немного статистики. После сбора и анализа данных я поняла, что антидепрессанты (далее АД) — это единственный выход, если у меня нет года-двух сидеть в отпуске и восстанавливаться самой. Также я поняла, что при соблюдении режима приема таблеток и знании, что ты принимаешь, риск зависимости минимален. Но побочные эффекты все же очень пугали, так что я решила начать с самых мягких по отзывам врачей и пациентов таблеток.
К тому моменту мне уже было невыносимо тяжело жить примерно месяц. Хуже всего было то, что я очень мало спала и почти не ела. В таких обстоятельствах таблетки стали выглядеть единственным светом в конце тоннеля. Я считала дни до очередного приема врача, чтобы получить на них рецепт, связывала с ними все свои ожидания выздоровления.
Конечно, чуда не произошло – я не чувствовала эффекта через положенные три недели. И через максимальные полтора месяца. Мне повысили дозу, что было уже напряжно. Но что делать, если хочется вернуться к нормальной жизни? Я повышала дозу постепенно, ожидая эффекта по 5 недель после каждого повышения дозы. В итоге, я дошла до максимальной дозировки, и примерно через 3 недели от начала приема этой дозы (то есть четыре месяца после начала приема АД) у меня начал восстанавливаться сон.
Конечно, маленькие улучшения начали наступать уже после второго месяца. Уже после 2.5 месяцев я отметила свой 30 день рождения с размахом: сняла коттедж с бассейном, позвала кучу друзей и покрасила волосы в розовый.
Что помогло мне, когда АД еще мало действовали на меня? Правильно, терапия. Читая отзывы на АД, я обратила внимание, что авторы негативных отзывов (те, к кому депрессия возвращалась), только принимали таблетки, не решая сам корень проблемы, вызвавшей депрессию. К тому времени я уже понимала, что депрессия — это сигнал организма, что что-то идет не так, призыв к действию, к нормализации обстоятельств жизни.
Короче, я стала искать нового психолога, чтобы разгрести этот снежный ком. Брат посоветовал мне мою любимую Тату Феодориди, очереди к которой пришлось почти три месяца. В это время я искала альтернативу: из шести психологов мне зашли только два, и те были “не Тата”, на которую я уже нацелилась.
Когда я дожила до ее приема, я уже неплохо себя чувствовала на АД (побочка прекратилась). Мы начали работу, и уже после первой консультации я почувствовала в себе силы вернуться на работу.
Тут важно отметить, что на работе никто не знал, что со мной. Да и вообще знал только муж, семья, подруга и один (!) близкий друг. Всем остальным я боялась сказать. Я думала, что люди начнут считать меня ненормальной, потому что депрессия – это ментальный недуг, то есть если у тебя депрессия, то у тебя не все в порядке с головой. К тому же, думала я, люди мало что знают о депрессии на самом деле, слыша в основном страшные слухи. Я боялась, что мне после таких новостей уже никогда не доверят руководить. И я молчала.
А многие знакомые, друзья и коллеги не понимали, что происходит. Я все время продлевала больничный и ничего не объясняла, совсем пропав с радаров. Эта неопределенность нравилась людям гораздо меньше, чем даже новости о серьезной болезни. Люди перестали мне сочувствовать и доверять.
Но я этого не понимала – мне вообще было не до того. Когда же я решила выйти на работу, то поняла, что придется что-то говорить. Я попросила нашу HR о помощи, и на первом же нашей zoom-разговоре случилось чудо: я открылась ей, и она меня поддержала! Я была в шоке, что она понимает мое состояние и не считает меня ненормальной. Она помогла мне понять, что это — нестыдно! Ну, и конечно, подготовила почву среди коллег, чтобы я могла открыться и им. С тех пор я веду публичный блог о депрессии, и мне не стыдно!
Возвращаясь к разговору о психологе: после второй консультации я разрешила себе быть собой: делать то, что люблю, даже если другие считают это постыдным или неподобающим. Даже если эти другие – это я сама. Например, я считала, что хотеть внимания – это стыдно, умные девочки так не делают. Или вести блог в инстаграмах и постить селфи – фууу, девочки-программисты так не делают, это же для блондинок. Представьте, вот такой мусор был в моей голове! Но больше мне было не стыдно, я стала делать то, что хочу на самом деле! И на свой 30 день рождения устроила большую вечеринку на вилле с бассейном, потому что я хотела! И это изменило мою жизнь. Теперь я топлю за принятие своих желаний и следование своим настоящим мечтам!
Мы закончили терапию за 5 (!) консультаций, и я чувствую себя другим (здоровым) человеком. Не потому, что я классная, или Тата такая гениальная, а потому что я нашла психолога, который мне подходил, и была настроена работать.
Конечно, было еще много факторов, о которых я не упомянула здесь за неимением места: соблюдение четкого режима дня (сна и питания) и отдыха, минимум полчаса в день ходьбы или спорта на свежем воздухе, правильное питание, отсутствие токсичного общения, гигантская поддержка со стороны мужа и семьи, 2 месяца больничного, смена команды и снижение важности должности (нет, мне не дали руководить в итоге, я по-прежнему обычный программист). Да, и я периодически пила транквилизатор, когда были проблемы со сном и я уже совсем сдавала.
Подытоживая, я все еще в депрессии. Мой сон еще неидеален, и я все еще иногда реагирую на вещи чересчур эмоционально (несвойственно мне и несоразмерно проблеме). Мне все еще очень тяжело работать, я далека от былой продуктивности и не могу показывать хорошие результаты в новой команде и делать себе хороший имидж. Да, все так. Но процесс выздоровления медленен и нелинеен, поэтому мне остается соблюдать рекомендации и ждать.
Но я все равно рада, что со мной это случилось – иначе я так и не полюбила бы себя настоящую, не нашла бы свои мечты и прожила бы бледную тень, подобие жизни. Моя жизнь сегодня, даже с депрессией, для меня гораздо лучше той, что была год назад без депрессии.
Надеюсь, если у Вас депрессия, Вы почувствуете себя менее одиноким, поверите, что надежда есть и Вы страдаете не зря. Больше материалов и советов о том, как победить в этой неравной схватке, Вы можете найти в моем Инстаграм-блоге и на сайте.
Если Вы уже победили депрессию, буду рада читать в комментариях, что помогло Вам!
Хочу сказать спасибо всем, кто пишет об депрессии и ментальных проблемах! Вы помогаете нам не терять надежду!
Будьте здоровы <3