Ксения Позднякова
31 декабря одновременно в двух столичных театрах играли бессмертную историю о том, как выдающемуся лингвисту и специалисту по фонетике Генри Хиггинсу удалось на спор за полгода обратить нищую цветочницу мисс Элизу Дулиттл в настоящую леди. Подумаешь, какое совпадение, скажут многие. Согласна, если бы не одно «но». В Театре Маяковского в постановке Леонида Хейфеца «Пигмалион» идет в соответствии с замыслом Бернарда Шоу, который, как известно, отрицал даже намек на возможный романтический финал отношений профессора и его Галатеи. А в Театре Олега Табакова благодаря Алле Сигаловой оживает мюзикл «Моя прекрасная леди» Алана Джей Лернера и Фредерика Лоу, превративших «Пигмалиона» в одну из главных мировых love story. Выбирая между двумя трактовками, а вернее между двумя концовками, мы постоянно наталкиваемся на дилемму: «Так все-таки мы хотим быть правыми или счастливыми?». Хороший вопрос для начала нового года. Попробуем разобраться.
Если честно, то мне всегда казалось, что изначально Бернард Шоу собирался говорить только о фонетике и о том, как важно правильно и красиво выражаться на родном языке. Для этого ему и понадобился профессор, с первых минут заявляющий, что человеку дан божественный дар членораздельной речи, а английский язык — это язык Шекспира, Мильтона и в конце концов Библии. Думаю, к Элизе он, точно, как и Хиггинс относился исключительно как к лабораторной мыши, на примере которой удобно показывать разные фокусы. О том, как будет складываться судьба героини после эксперимента, он тоже не особо беспокоился. Шоу, судя по ремаркам, интересовали метаморфозы, личностный рост, преодоление социального неравенства, ну и, конечно, выбор и возможности, которые человек получает вместе с образованием, знаниями и умениями. Все остальное — так, гарнир, чтобы лучше усвоилось основное блюдо. Кто ж знал, что из сумасбродства вдруг начнет проступать чей-то лик, который внезапно обретет и цвет, и звук, и, что еще ужаснее, плоть и страсть. И с этим нужно будет что-то решать. Любовная история с «наибанальнейшим «счастливым концом» точно не входила в планы Шоу. Но создав Хиггинсу образ обаятельного хама, обладающего к тому же бархатным голосом с множеством модуляций, а затем еще и дав Элизе привлекательную внешность, драматург вырыл себе яму. А если учесть, что воплощают на сцене профессора самые эффектные артисты, то зритель стал ждать счастливого финала. Доказать публике, что это совершенно необязательно предполагает свадебные колокола, и что одно дело восхищаться сильной личностью и талантливым человеком, а другое дело жить под его пятой или с ним под одной крышей – задача нелегкая. Даже сегодня, когда со всех сторон людям твердят про пагубность абъюза, про то, что невротические связи — когда вместе плохо, а порознь скучно — это никакая не любовь, а созависимость, про то, что чувства должны быть обязательно взаимными, иначе в них нет никакого смысла, и про то, что ни в коем случае нельзя ни для кого жертвовать собой, «счастливые» истории упорно пользуются большой популярностью. Хочется людям чуда, хоть убейся.
Но в Маяковке вслед за Шоу рискнули показать, что счастье хорошо, а правда лучше, а у жизни, как ни крути, есть свои законы. Создав на сцене условный Лондон, где доминирует красный цвет (классная игра с увлечением Шоу социалистической идеей и лозунгом «кто был никем, тот станет всем») и придуманный Владимиром Арефьевым чудо-фонограф, поручив главную роль ироничному, слегка отстраненному Игорю Костолевскому в очередь с резким, колким, хоть и не менее привлекательным Анатолием Лобоцким, Хейфецу удалось-таки сбить излишний романтически флер. Показанный азартный ученый с Уимпол-стрит никогда не сможет по-настоящему увлечься живым человеком, а уж тем более не позволит приблизиться к собственному сердцу, потому как всякое чувство будет мешать его холодному, твердому, поразительно отрегулированному, как фонограф, уму. В этом спектакле, как нигде, видно родство Хиггинса с другим английским интеллектуалом и закоренелым холостяком — мистером Шерлоком Холмсом. Такого выдержат разве что отставной военный и пожилая экономка, что на Бейкер-стрит, что на Уимпол-стрит. Что касается Элизы, то Хиггинс готов научить ее правильно говорить, но не слушать, что она скажет. А та, которую он воспитал, молчать точно не станет. Так что им остается только дружить. Но и это очень согласуется с Шоу, который, судя по его роману с актрисой Стэллой Патрик Кэмбелл (они всю жизнь состояли в переписке, но выдержать общество друг друга больше недели не могли), свято верил, что если вы не хотите, чтобы отношения заканчивались, не начинайте их. А уж считать ли такое положение дел счастьем или нет, каждый решает для себя сам.
Если поставить классического «Пигмалиона» сложно, то заставить современного человека поверить в «Мою прекрасную леди» и финал Лернера и Лоу практически невозможно. Как бы ни хотелось людям сказки, как бы ни жаждали они любви, всякий видит, что профессор Хиггинс — далеко не романтический герой, а концовка, согласна которой Элиза забыла все обиды и претензии, сменила гнев на милость, оставила планы на собственный магазин или удобное замужество и покаянно вернулась на Уимпол-стрит, чтобы и дальше выслушивать всевозможные упреки и капризы, притянута за уши. Да и не современно это как-то. В нашем мире женщина предпочитает равные отношения. Мы не хотим выбирать между счастьем и правотой. Для нас это неразделимо. Сразу вспоминается довольно шовинистский анекдот: «Почему настоящий мужчина никогда не женится на настоящей женщине? Настоящий мужчина дважды не предлагает, а настоящая женщина с первого раза никогда не соглашается». Тем интереснее смотреть спектакль Театра Табакова. Легкий, воздушный мир, созданный Георгием Алекси-Месхишвили в сочетании с прекрасной музыкой и костюмами от Валентина Юдашкина с первых минут настраивают на романтический лад. Кажется, что в этой почти сказочной атмосфере возможно все. Если любовь, то непременно взаимная и счастливая, а мечты сбываются едва ли не по мановению волшебной палочки. Даже начерченный Аллой Сигаловой любовный треугольник, где в одном углу — Профессор Хиггинс (Сергей Угрюмов), а в другом — полковник Пикеринг (Виталий Егоров), смотрится чем-то само собой разумеющимся. Как не поддаться чувствам в такой ситуации? Какие тут убежденные холостяки? А уж, когда видишь, сколько всего придумано профессором ради того, чтобы научить Элизу говорить (у Шоу, кстати, об этом буквально пара слов, так что все находки — заслуга режиссёра), хочешь-не хочешь, поверишь Алле Михайловне, которая сказала в одном из интервью: «Сотворить чудо может только талантливый человек, влюбленный в то, что он создает. Ты влюбляешься в того, кому отдал все свои силы, все свои знания и всю свою веру». Когда на тебя тратят время, талант, эмоции, остаться равнодушным сложно. А если принять за аксиому, что любые знания —соблазн, то у героев просто нет шанса не увлечься друг другом. Конечно, остается вопрос долговечности таких чувств, но очевидно одно — пока они будут длиться, это будет прекрасно. Собственно, как и сам спектакль.
Кстати, чтобы решить, кто ближе лично вам — Шоу или Лоу — стоит посмотреть оба спектакля. Но, какой бы вы ни выбрали, будьте уверены, вы будете правы, а после просмотра, если не счастливы, то как минимум довольны.