Вечером я ещё разок сходила на канавы и набрала грибов - корзину и полиэтиленовый пакет. Заодно разжилась трёхлитровой банкой парного молока и договорилась с бабой Аней, что утром мы с ней отправимся за клюквой. Собранные грибы решила отварить и сунуть в заморозку. Кроме солоняков, конечно. В общем, день у меня прошёл вполне продуктивно.
Валька вызвалась мне помочь чистить грибы. Пашка уже спал.
- Марин, а завтра ты дашь сто рублей?
- Валь, мне не жалко. Но у вас ещё картошка не выкопана, а послезавтра уже Надя приедет, вам надо быть в форме. Может, всё-таки делом займётесь?
- Ну, это тяжело,- вздохнула Валька.
- Что тут тяжёлого?- я уже начала немного злиться,- Может, и картошку вам должна Надя копать? Не слишком жирно будет? У вас картохи всего две сотки, делов-то куча. А на следующей неделе дожди обещают.
- Три сотки. А если мы завтра картошку выкопаем, то ты дашь сто рублей?
М-да.
- Валь, давай договоримся так. Завтра мы с бабой Аней идём за клюквой. Если к нашему приходу картошка будет выкопана- получите стольник. Нет- пеняйте на себя, ничего не дам.
Валька согласилась, не раздумывая. Вообще-то у меня было ощущение, что, если б я ей предложила за эти сто рублей или три бутылки портвейна проползти вдоль улицы на четвереньках, толкая носом спичечный коробок,- она бы тоже согласилась.
Перед сном я решила что-нибудь почитать. На столе в большой комнате валялась целая груда потрёпанных книжек, в основном современных российских авторов- Дарьи Донцовой, Александра Бушкова и Екатерины Вильмонт. Это чтиво, видимо, и служило духовной пищей для тусовавшегося в доме здешнего "клуба по интересам". Однако в книжном шкафу удалось обнаружить кое-что поприличней. Нашёлся даже двухтомник О. Генри 1955 года издания. Точно такой же был в домашней библиотеке моих родителей.
"Дело не в дорогах, которые мы выбираем, а в том, что внутри нас заставляет выбирать эти дороги".
Давно не перечитывала.
Поутру Валька развила бурную деятельность. Она открыла дверь в подвал и вместе с Пашкой они проверяли, всё ли там в порядке и куда они будут ссыпать выкопанную картошку. Подвал оказался на редкость основательным- совершенно сухой, просторный, высота под два метра, можно ходить, не сгибаясь. Стены сложены из гранитных валунов. Стеллажи для банок, отсеки для овощей. Заготовками, конечно, Валька не занималась, но и гнили в подвале не было.
- Какой хороший подвал в доме у Вальки с Пашкой,- сказала я бабе Ане, когда мы с ней шли на клюквенное болото,- Просто супер. А стены-то какие!
- Да стены-то на цементе с яичным белком держатся, что им будет,-проронила баба Аня,- Богатая деревня у нас когда-то была, добротно строили. Немцы нас в войну пожгли. Тут неподалёку госпиталь у них был, тяжёлых раненых отовсюду свозили. Партизан они боялись до жути, вот и лютовали, спалили всё в округе, чтобы партизанам поддержки не было. А мы в этих подвалах так и жили, как кроты, пока наши не пришли. Да и потом тоже. Когда только отстроились...
- Так у вас тут кладбище немецкое есть? Или они умерших в Германию отправляли?
- Не отправляли,- лицо бабы Ани стало жёстким,- Здесь и закапывали. Только мы это кладбище потом под бульдозер пустили. Кресты посносили, да всё асфальтом закатали. Чтобы от этих нелюдей ничего не осталось- ни имён, ни фамилий, ни памяти.
Клюквенное болото оказалось почти не исхоженным и, к счастью, не качалось под ногами. Я, конечно, понимала, что баба Аня в опасное место не пойдёт и меня не поведёт, но всё равно- не люблю, когда болото трясётся, даже если точно знаешь, что не провалишься.
- Я 29-го года, в войну ещё девчонкой была,- рассказывала баба Аня, ловко собирая ягоды,- Страшно вспомнить. Ни нормальной еды, ни лекарств. Вот так, в лесу собирали травы, грибы да ягоды. Силки на птиц ставили. Как могли перебивались. А Любашка, моя сестрёнка, заболела и умерла . Прямо у меня на руках. У неё температура поднялась, матери дома не было. Я Любашку качаю, а она вдруг обмякла, головка откинулась...Хорошая она была, ласковая. Умненькая такая. И почти никогда не плакала.
Потом мы долго молчали.
- А самовар капырзинский как сохранить удалось? - решилась спросить я.
- А, так что ценное, мы сразу припрятали, ещё когда немцы к деревне стали подходить. И самовар тоже. Вот и сохранился.
К нашему возвращению картошка, как ни странно, действительно оказалась выкопана и сушилась россыпью под навесом. Кроме Вальки и Пашки в процессе участвовал вчерашний гость, лысоватый мужичок, которого тут звали Генка-мореман. Втроём они справились за несколько часов.
Я торжественно вручила Вальке обещанный стольник на заветные три пузыря.
Баба Аня давилась смехом.
- Валь, не забывай, завтра Надя приедет,- крикнула она вслед Вальке, чуть ли не галопом помчавшейся в магазин,- Тебе ещё уборкой заниматься.
- Будь спок, баба Аня, всё будет в лучшем виде, ты же знаешь ,- прокричала Валька в ответ голосом, исполненным оптимизма.
- Да уж знаю вас, мазуриков,- хмыкнула баба Аня и пошла к себе.
Клюквы мы с ней набрали изрядно, почти по ведру, и, конечно, обе устали.
( Окончание следует).