Пришла зима 1979-80 года. 7-я рота закончила первый семестр и уходила
на свою последнюю штурманскую практику.
Перед самой практикой Балаклава попал в передрягу и чуть не вылетел из училища. Он отдыхал в пивбаре «Океан», где к нему подошли ДНДшники.
- Почему вы находитесь в заведении, где распиваются спиртные напитки?
- Мне 18 лет. В чем проблема, показать курсантский билет?
- Курсантам запрещено находится по форме в пивных заведениях.
- Кем?
- Правилами вашего училища.
- А какое отношение вы имеете к моему училищу? Вы часом не училищный патруль? Тогда почему вы не по форме?
Неизвестно, что оскорбило этих совкодрочеров, но они вызвали ПМГ. И Балаклава был доставлен в Комсомольский РОВД. Причем причину задержания ему никто объяснить не мог и никаких протоколов не составляли. Они пытались узнать его фамилию, а он начал изображать из себя Володю Дубинина. Они спрашивали его Ф.И.О. и он называл чужую, из тех, кого отчислили из училища. Они пробивали по телефону и сообщали ему, что такой выписан с адреса Краснофлотская 120 тогда то – тогда то. Их это сначала раздражало, а потом начало бесить. Балаклава понял, что скоро он получит по почкам и вспомнил, что на территории училища живет замполит его специальности и назвал его имя и фамилию. Они пробили - все совпало. Но они его не отпустили, а отвезли в училище, где со словами: «Забирайте своего Ревунова Георгия Ивановича» передали его дежурному по училищу. Нужно было видеть лицо дежурного, когда из ментовского УАЗика вместо замполита вылез Балаклава. Его дело разбирали на Совете училища и решили не отчислять, но ходатайствовать перед Херсонским Обкомом Партии о закрытии ему визы. А заодно и лишили стипендии до конца семестра. На следующий день на плацу был зачитан приказ по училищу. Через месяц 7 рота должна была убыть на свою последнюю штурманскую практику и Балаклава уже был распределен в группу невизированых. Шло распределение в Отделе практики. Балаклава зашел и увидел там вместе с начальником отдела практики был и представитель Главка, курировавший их училище . Так как Главк находился в Севастополе, то он знал всех севастопольских курсантов.
- На Каспий.
- А почему его на Каспий? Он же визированный.
- Училище ходатайствовало о закрытии ему визы.
- И что он натворил?
- Его вроде забрали из пивного бара. Я точно не знаю.
- Просто пиво пил? Ни драки, ни пьяного скандала?
- Вроде нет.
- Тогда зачем парню ломать будущую карьеру? Я его знаю. Хороший парень. Я, конечно, не указываю вам, а просто делюсь своим мнением.
Так просто виза была сохранена и Балаклава ушел на штурманскую практику на «Крузенштерне» вокруг Европы. Но училище этого не забыло и на распределении Балаклава с 62 места был смещен на 92. Когда подошла его очередь, все места на Севастополь уже были разобраны. Но Балаклава не растерялся и взял распределение на рыбоконсервный завод в Жданове. Так же поступили и Сикока с Кузей. При выпуске они отказались от подъемных и конечно никто из них в Жданов не поехал. В Главке их перераспределили на Севастополь. Сикока и Кузя ушли в транспортники в «Югрыбхолодфлот», а Балаклава выбрал промысловиков СПОРП «Атлантика».
Через 30 лет он извинился перед Ревуновым за тот свой поступок. Тот, вспомнив, посмеялся.
- Кем сейчас работаешь?
- Капитаном.
- Значит, все было сделано правильно. Сколько у вас было красных дипломов?
- 13.
- И сколько из них стали капитанами?
- 2.
- А всего сколько?
- Всего 9. Остальные 7 закончили без троек, но были раздолбаями, в смысле имели проблемы с дисциплиной.
- Для нас это не новость. Мы всегда старались не отчислять шалопаев, если они нормально учились. Наша задача была не только дать вам знания, но и научить думать - анализировать информацию и принимать решение. А принимать решение и нести за него ответственность - это не каждому дано. Характер должен быть. Потому часто в капитаны выходят те, кто не любит подчиняться.
В середине декабря они прибыли в Севастополь на учебно-парусное судно «Крузенштерн». Здесь была нарушена отработанная схема. На «Крузенштерн» шли в основном салажата 1 и 2 курса и проходили учебную практику. Это был первый раз, когда на «Крузен» направили выпускников. Штатный экипаж привык к работе с молодняком, потому с первого же дня начались конфликты. Еще до начала рейса 7 рота потеряла Кота. Он пришел с увольнения бухой и вахтенный у трапа моментально его сдал. На следующий день его списали и он убыл в училище. Каким - то чудом Балаклава не попался, хотя пришел из увольнения вообще «в дрибодан». Сойдя с «Крузена», стоявшего в рыбном порту в Камышах, Балаклава пошел на «тропик» к своему знакомому. Тот учился с Сикокой до его отчисления и Балаклава с ним познакомился, когда он приезжал в ХМУРП на курсы повышения квалификации через Сикоку. Он работал вторым помощником на тропике «Геркулес». Однажды он пришел к Сикоке домой, но того не было дома. Его жена спросила, что передать, он ответил: «Скажите, что приходил второй помощник «Геркулеса». Потом его часто так и называли «Помощник Геркулеса». Тропик стоял в отстое в ожидании ремонта, а он был на вахте в этот день. Балаклава прошел в его каюту, где он сидел с боцманом и попивал самогон. Балаклава присоединился к ним. Выпили они добряче и кто-то из них вспомнил, что в ресторане «Виктория» открылось первое в Севастополе варьете. Боцман ехать не захотел и они вдвоем рванули на Воронцовку. Им не повезло, в этот день варьете не работало. Они просидели до закрытия и поехали домой. В то время между Летчиками и Камышами не было застройки, а был громадный пустырь. Им в дурные головы пришла отличная идея - вылезти из такси и пройти через этот пустырь до Камышей. Они брели в темноте по направлению к огням Камышей. Они падали в какие - то буераки, вытаскивали друг друга и все же добрели до порта, где и разошлись по своим судам. Вахта у трапа видимо была не та, что сдала Кота, а потому он спокойно прошел в свой кубрик и завалился спать. Когда он проснулся, начался ад. Никогда в жизни ему не будет так плохо после пьянки. Все тело болело, голова раскалывалась, казалось, что сердце сейчас выскочит из груди или остановится. На помощь пришел Пахом. Он повел его за проходную к автопоилке с пивом. Они дошли до проходной и нужно было подняться по ступеням. Балаклава 30 ступеней преодолел с двумя остановками. Когда до автопоилки осталось метров 50, Пахом побежал к ней, набрал стакан пива и отнес его Балаклаве. Пока Балаклава добрел до нее самостоятельно, Пахом принес ему еще два стакана. Они попили пивка, Балаклаву попустило и они вернулись в порт. Но пошли не на «Крузен», а к Помощнику Геркулеса. Тот живой и жизнерадостный похмелялся с боцманом. Пахом и Балаклава так же были приглашены к столу.
В рейс они вышли в конце декабря и из Севастополя и направились в Ялту, где взяли на борт иностранных курсантов. Въезд в Севастополь был для них закрыт.
Их распределили по мачтам и они сами выбрали себе рею. Балаклава попал на второй грот и выбрал себе самый верхний бом-брам-рей.
Рассудив, что чем выше, тем меньше парус, а значит меньше нужно надрываться на его уборке по штормовому. Высоты они не боялись. Часто придя из увольнения подшофе что бы не попасться дежурному, они забирались в роту по трубе котельной. Она на уровне четвертого этажа крепилась к стене здания двумя рельсами. Рядом располагалось окно гальюна. Нужно было по скобам подняться на четвертый этаж и пройти в 2 шага по рельсе до открытого окна. Слава Богу, никто ни разу не сорвался.
Руководителем практики был назначен классный руководитель 411 группы Зина. В училище он преподавал астрономию, а потому вся учебная часть штурманской практики замыкалась на мореходную астрономию. Гонял он их по черному. Каждый день они были должны делать одно определение по светилам. Часть по Солнцу, часть по звездам, но тремя способами расчета: по ВАСам, МТ и ТВА. Плюс еще расчеты широты по Полярной звезде и поправок компаса по заходу и восходу Солнца.
Они делали замеры и расчеты и прекрасно понимали, что мореходная астрономия уже находится в стадии агонии. Уже на суда пошли первые навигационно-спутниковые системы определения места судна. Они еще были несовершенны, давали точку раз в два часа, но уже самостоятельно вели счисление и с их помощью можно было решать навигационные задачи планирования перехода. Запускались новые спутники, приемники модернизировались, старая школа мореплавания умирала, но они ее еще успели застать. Они участвовали в парусных авралах, стояли рулевыми и дублерами штурмана.
Когда Балаклава попал в вахту на руль, произошел скандал.
На «Крузене» штурвал был двойной, потому как был завязан на штуртросовую передачу и для перекладки руля требовалось усилие 4-х человек. Штатный матрос-рулевой стоял возле репитера гирокомпаса и отдавал команды. Балаклава стоял крайним и мог видеть репитер. Он сразу понял, что штатный рулевой очень плохо знает свое дело, не чувствует судно, а потому они крутят штурвал с опозданием, делают большие перекладки и судно рыскает по курсу. А они, естественно, делают лишнюю, пустую работу. Балаклава сделал пару замечаний рулевому, а потом просто взял управление на себя. Остальные курсанты начали выполнять его команды. Рулевой побежал в рубку и доложил вахтенному штурману, что курсанты не выполняют его команды на руль. Прибежал вахтенный помощник и возник спор. Балаклава задал рулевому вопрос:
- Ты матрос какого класса?
- Второго.
- А я первого. Ты по Уставу не имеешь права стоять на руле.
Вахтенный согласился, посмотрел, как Балаклава рулит и поменял их местами. Штатный начал крутить, а Балаклава отдавать команды. Они прошли Месинский пролив, потом Гибралтар и вышли в Атлантику. Если дома стояли морозы, то в Атлантике было по-весеннему тепло и они стирали щетками свою робу на палубе, раздетые по пояс.
Они должны были следовать в Ригу, но Рижский залив замерз. Они бессмысленно покрутились по Атлантике, потом легли в дрейф и покрасили борта, и пошли назад. В Средиземке им дали заход в Марокко, в Касабланку.
В город их выпускали группами, во главе штатный член экипажа. Был проведен инструктаж и им запретили заходить на арабскую Медину и в книжные магазины, тем более покупать какую то печатную продукцию. Балаклава все же уговорил старшего группы зайти в книжный магазин. Ему было просто интересно - почему нельзя? Он ходил вдоль книжных полок и разглядывал книги. Его внимание привлекла обложка книги альбомного формата со знакомой фотографией. На обложке было фото военного парада на Красной площади. И размашистая надпись - THE SOVIET MILITARISM. Он взял ее и начал пролистывать. Первый раздел был посвящён советскому вооружению. На фотографиях были наши танки, самолеты, вертолеты и другая секретная техника. Так же приводились тактико-технические данные и количество на вооружении. Второй раздел был посвящён ракетным войскам. На фото были ракеты, как тактические, так и стратегические, и тоже с ТТД. На картах были показаны места их дислокации не только на территории СССР, но и в Восточной Европе.
Его особенно заинтересовал ВМФ и он нашел главу, посвященную Военно-Морской базе в его Балаклаве. Там были представлены фото бухты, сделанные аэро-космическими средствами. Но самое главное, разглядывая карту размещения оружия с ядерными зарядами он увидел, что такое оружие находится и в Балаклаве. Были это ракеты или торпеды, он не понял. К нему подошел старший группы, забрал у него книгу и поставил на полку, после чего вывел всю их группу из магазина. Он, конечно, был обескуражен тем фактом, что граждане СССР не имеют представления о реальном военном потенциале своей страны, и в то же время эти секретные для советского человека данные можно спокойно прочитать в книге даже такой убогой страны, как Марокко.
Погуляв по городу, они все же зашли на арабскую Медину и пока старший не видел, Балаклава ченчанул с доплатой свои часы «Заря» на японский «Citizen» с кварцевым стеклом и великолепным браслетом. На оставшуюся мелочь он купил себе очки «Navigator», которые в Совке называли «капли». Вернувшись с увольнения, он сфотографировался с Простым на фоне «Крузена».
Этот заход печально закончился для Логача. Его старший засек за ченчем, снял группу с увольнения и отвел на «Крузен». После Логачу закрыли визу, и он до самого развала Совка был невыездной. Попался и старшина роты из Ленинградской мореходки. Он был после армии и был фанатом футбола. Приближался Чемпионат Мира по футболу в Испании. И он не удержался и купил в магазине три журнала, посвященных футболу. Это была серия, в которой каждый номер рассказывал о сборной какой-нибудь страны. Каждому игроку была посвящена статья с фотографией и его послужным списком. По центру был двойной постер с фото всей команды. Ему так же закрыли визу.
Они пришли в заснеженную Ялту чтобы высадить иностранных курсантов. Несмотря на то, что после высадки иностранцев «Крузен» шел в Севастополь, все севастопольцы сошли в Ялте и предпочли добираться домой автобусом. Они набрали в магазине приморского портвейна и устроили банкет на задворках Ялтинского музыкального училища. На автовокзале они купили билеты на автобус Ялта-Севастополь, но уже при отправлении Пономарь передумал ехать домой и вышел из автобуса. Пришлось и Балаклаве выйти следом за ним. Они со скандалом поменяли билеты и уехали последним автобусом.
Пока «Крузен» стоял в рыбном порту Севастополя, камышовские устроили охоту на некоторых членов его экипажа. Попался боцман бизани, который знатно попил у них крови в рейсе. И его малость попинали в воспитательных целях.
Через 40 лет после этой практики Простой по скайпу сделал предъяву Балаклаве, что тот хотел его убить и специально расстегнул карабин его страховочного пояса, когда они вместе работали на рее.
[27.12.2017 15:42:11] Балаклава, вот у меня такой вопрос.Мы лазили пацанами на первый грот с фото камерой, и обезян трап был и туда лазили с верхнего гафеля. Запёртный леер. Ты помниш? Так у меня в мозгах не сидит картинка, когда я присоединил карабин к лееру а при подходе к мачте он был растёгнут не мной. ты был сзади меня. высота метров 55. Заебися. я всегда думал, что это ты. я фото попозжа выложу.пиздануться вниз и куй знаеш куда приземлишся
[27.12.2017 15:45:21] Ваня, страховочные пояса хранились под мачтами на главной палубе. Все карабины проржавели. И такая ситуация у меня была 2 раза. Ты защелкиваешь карабин за леер, а собачка не отщелкивается и карабин остается расстёгнутым, пока кто-то не заметит и не предупредит. Да и зачем мне это делать? Мы с тобой в училище хоть раз были в конфликте?
[27.12.2017 15:49:26] Балаклава,ты совершено правильно сформулировал вопрос.Так ответь-Растёгивал или нет?и не в двоём лазили,я фотки отрою что делал
Это был такой смачный, но бессмысленный плевок из юности, что Балаклава так и не смог определится, как ему реагировать. Хотя после 2014 года ему было все равно, что о нем говорят и думают его бывшие однокашники – россияне. Он скинул их переписку Кузе и тот рассказал Балаклаве, что Простой постоянно рассказывает этот бред в их компании, когда подопьет....