Просто поездка
Люди сбежались. "Вытащите этого дурака!" Кричал кто-то. Глядя со стороны сложно было понять, что произошло на железнодорожной платформе номер восемь.
Казалось бы - самый обычный вечер, солнце, очередной монетой в копилку, катилось к горизонту растворяясь средь облаков. Людей на платформе было мало;
Мужчина в деловом костюме стоял у самого края уткнувшись в свой телефон и не видя ничего вокруг, кроме этого черного зеркала, глубже уходя в его бесконечный туннель. Кто-то сидел на лавках ожидая своего поезда слепо глядя в одну точку, перебирая в мыслях четки забот, которые ожидали их дома. Дети, точнее подростки, небольшой компанией вели друг по другу слепой огонь улыбками. Пара старушек то ли вспоминали былое, то ли тешили себя надеждами на будущее, а может просто перемывали косточки, какой-нибудь абстрактной Светлане или с тем же успехом это мог быть, например, Олег, такой же абстрактный и сферический.
Проще говоря - обстановка настолько тривиальная, что глазу просто не за что зацепиться.
Пока еще.
Надоедливое пятно на периферии зрения, никак не хочет исчезать, сколько бы ни тер усталые глаза мужчина в деловом костюме. Что это за чушь? Перед ним только пути, что это может быть на рельсах? Нет, наверное просто обман зрения. Он бросает быстрый взгляд и не веря глазам снова возвращает его на экран. Но все же, надоедливое пятно не желает исчезать, оно будто кричит, заявляя о своей реальности. Это человек. Но зачем он вышел на полотно железных дорог? И тут, вместе с ревом приближающегося состава внутренности делового костюма наполняются ледяной водой, а паника начинает трясти его манжеты.
За несколько секунд платформа будто превращается в трибуну болельщиков на футбольном матче, их возгласы сложно разобрать или разделить. Нельзя даже с точностью сказать, хотят ли они предотвратить что-то ужасное, или просто не хотят становиться его свидетелями. "Нет! уберите это, мы не хотим этого видеть!" или "Парень, что с тобой? Жизнь стоит того, чтобы жить!". Сложно сказать.
Преодолевая лихорадку, внезапно охватившую его, человек в деловом костюме, вспоминает, что он человек. А не очередное произведение Гуччи или Прада. Он видит, что времени остается совсем мало, а пропасть между ним и тем, кто на путях - становится все шире. Запнувшись, и едва не свалившись в сеть рельсов и шпал - он делает шаг. Пропасть разевает пасть готовая проглотить уже не одного, а двоих. Она не будет считать, один, два, сотня - ей безразлично.
В голове у человека в деловом костюме, мелькает мысль, что возможно, он лезет не в свое дело, да и зачем собственно это все? Мимолетная, но от того не менее неуместно-смешная мысль. Он чуть улыбается этой глупости. А что если он нарушает чьи-то личные границы? Его улыбка становится еще шире. Он уже и сам готов пропасть вместе с этим человеком на рельсах; Потому что... Почему нет? Безразлично, всё придет к одному. И бездна заглядывает под костюм.
Чего тебе стоит? Забвенье при жизни или посмертно, так какая разница? Давай напакостим. Им придется убирать человечину, может хоть так они задумаются. Может хоть кто-то проснется.
Слепота во сто крат сильнее, когда все смотрят. Смотри же, глазей же, уже вот-вот, так близок тот миг.
Крики платформы слились и смешались образуя экстатическую воронку эмоций и затмевая все глаза.
Zzzzzzzzzzz
я очнулся в помещении полном пронзающих взглядов и далеко не сразу понял, что это гостевая комната в которой я заснул. Все вокруг смотрело на меня, безмолвно, тысячами глаз. Холод начал расползаться по моему телу, то ли от этих от давления зрачков на поверхности моего тела, то ли от ужаса, который они во мне вызывали.
Я вдохнул и закашлялся, мои ладони окрасились кровью, и эти следы начали очень быстро расползаться по рукам. Тщетно я пытался стряхнуть их, казалось это только ухудшило ситуацию. Холод сковывал меня, он был в этих пятнах, они уже наростами покрывали мое тело, напоминая снег окрашенный кровью.
Я ощущал, как начинает похрустывать моя "кожа", словно ледяная корка, новая попытка счистить с себя эти наросты оказалась самой большой глупостью, когда я увидел показавшуюся из-под "снега", собственную кость.
Время созидать новое и время ломать старое. Именно сейчас.
Эта фраза была явно не моей, как будто кто-то или что-то - вложило её в мою голову.
Холод больше не ощущался. Вместе с ним ушел и страх. Невозможно было понять, покрылся ли я полностью этим льдом.
Неясный шепот уже не был слышен, тщась передать мне мысли при помощи слов, эти попытки были оставлены, и я начал различать образы.
Стоило мне чуть расслабить свой разум и перестать пытаться анализировать все происходящее, как за считанные секунды через него пронеслась настоящая кавалькада самых разных картин, на грани безумия и чистейшего, ясного смысла, если не сказать - истины.
Я начал стряхивать снег со своей груди, торопливо, как человек зашедший в теплое помещение после метели. Плечи, руки, живот, и наконец шея и голова.
С какой легкостью череп отделился от снования. Я взял его в руки и повернул к себе, чтобы увидеть свое старое вместилище. Я видел свою оболочку, столько лет сковывавшую меня.
Она расслаивалась и рассыпалась обращаясь в пыль, воздух наполняли мельчайшие частички "золы" состоящей из моего тела. Почему-то мне стало очень легко от мысли, что я наконец-то расстаюсь с ним. Будто после этого я двинусь к чему-то бОльшему.
Я выронил свою голову. Она упала на пол и развалилась со звуком рассыпающегося снежного кома. Все огни погасли.
На мгновение, на самый кратчайший и ужаснейший миг мне показалось, что это конец. Самый настоящий, не ад и не рай, а самое полное забвение, небытие. Пустота.
Но тут я увидел свет. Все глаза наполняющие комнату закрылись. От моей снежной темницы почти ничего уже не осталось. Я начал подниматься куда-то вверх, за пределы комнаты, дома; как воздушный шар отпущенный зазевавшимся ребёнком, меня перенесло к городу, я видел переливы ночных фонарей и мерцание речушек в свете луны. Присмотревшись внимательнее я заметил, что тревожный блеск, на самом деле оказался отраженным лунным светом во взоре тысячи усталых взглядов. Веки закрылись и я заметил как из уголков каждого из них скатилась слеза, очерчивая края городских рек.
Сцена пришла в движение. Меня наполнили дрожь и тревога.
Отблески пропали, ночь сменилась ясным утром, рассвет только-только занимался над горизонтом. На месте города покоился лес, живой напоминающий пушистую шерсть какого-то сказочного существа, его изумрудный мех едва заметно отливал бирюзой. На несколько секунд, среди сосен я снова увидел направленные на меня взгляды, кажется, они улыбались, это было едва заметно, и стоило мне так подумать и чуть внимательнее всмотреться - как это предположение быстро переросло в уверенность.
Глаза снова сомкнулись. Я заметил едва уловимое движение среди деревьев, невозможно было разобрать, что двигалось, как будто издалека смотришь на муравейник, и видишь лишь скольжение мелких черных точек. Скопления пара или может дыма начали клубиться среди деревьев поднимаясь все выше. Еще мгновение спустя, деревья начали падать, а на их месте начали появляться волдыри-камни, сначала небольшие, но чем дольше я смотрел - тем больше их становилось, они объединялись в группы образуя нарывы. Когда один из них прорвался всплеском крови и гноя - открылись веки, наполненные слезами, кровавые капли переполнили их. Во взгляде я видел недоумение, боль, отчаяние, страх; Но никакой злобы. Ни капли. Будто это существо и не могло испытывать такое чувство.
Глаза закрываются. И только теперь я вижу, что на месте нарыва, стоит какая-то уродливая постройка, гротескное сооружение, будто ржавый гвоздь забитый в рану. Некоторые волдыри превращаются в разломы, в глубокие рваные раны, их края расходятся шире, пульсируют обливаясь черной кровью и тут же их будто мухи облепляют черные точки новых волдырей, прорываясь они тянут трубки к краям раны забирая черную кровь. Мелкие черные точки на пустых пространствах изрытых шрамами, начинают быстро двигаться, взрываясь ярко-красными всплесками. Алые ручьи текут по выжженной и искалеченной поверхности.
Снова открываются глаза, будто в последний раз. Я не вижу в них ни боли, ни страха, ни страдания, ни недоумения. Только пустоту, как во взгляде покойника. И только когда алые ручьи заливают ещё белеющие склеры - они наполняются слезами, будто единственное, что все еще может тронуть это прекрасное существо - не своя боль, но чужая.
Веки опускаются. Я вижу как огромные облака пыли поднимаются над поверхностью земли, ее окутывает погребальный саван, полностью скрывая от моих глаз. Через какое-то время, пыль оседает, и я вижу, что все замерло, покрывшись тем же льдом и снегом, в который совсем недавно обернулось мое собственное тело. Поверхность земли начинает трескаться образуя спираль и обваливаясь внутрь собственной пустоты.
Мои глаза закрываются~
Solemn silhouettes
Сон, конечно, тоже показался мне интересным; однако, игнорировать номер телефона было невозможно. Он, конечно был очень коряво написан и лист бумаги сплошь покрытый какими-то пятнами и разводами ни капли не облегчал мне задачу, я потратил не так уж много времени в попытке его расшифровать; и только две последние цифры никак не поддавались мне; ситуация была настолько плачевной, что они скорее напоминали буквы или иероглифы.
Я закрыл глаза, отложив книгу в сторону и тяжело выдыхая. Считаю нужным уточнить, как именно я ее "отложил". Дело в том, что я ее попросту кинул на соседнее сиденье. То ли это занятие забрало у меня столько сил, то ли я просто устал за все время поездки, не знаю. Моя спутница подскочила от такого вероломного нападения. Я не сразу понял что произошло, так как на время погрузился в музыку, чтобы не отвлекаться при исследовании записей. С заткнутыми ушами, конечно я ничего не слышал, ни ее придушенного вдоха, ни звука падения книги на пол, когда колени моей соседки подскочили сбрасывая упавший на ее ноги предмет. Но даже с закрытыми глазами и будучи полностью глухим я почувствовал как воздух вокруг будто наэлектризовался. Я широко раскрыл глаза и начал медленно поворачивать голову в ее сторону, как в одной из типичных комедий что я видел в детстве. Сколько же виделось в ее взгляде, недоумение, обида, укор, на секунду мне даже показалось, что на меня обрушится самое ужасное возмездие на свете, но поверх прочего во взгляде читалось удивление, почти шок.
В моей голове заметались разные мысли, напоминая старую игрушку с кнопками, заполненную водой. При каждом нажатии колечки подскакивали, и ты " выигрывал", если все колечки оказывались на маленьких штырьках. И вот сейчас, мысли в моей голове носились так, будто кто-то долбил по обеим кнопкам и, будто этого было мало, еще и тряс игрушку, с пеной у рта, выпучив глаза.
Глупо даже пытаться описать, насколько я был не в состоянии сказать что-либо, чтобы выразить свое самое искреннее сожаление, досаду, понимание, злобу на себя и много-много чего еще. Мой рот раскрылся и закрылся клацнув зубами, потом челюсть снова поползла вниз, но слова, слова-а-а, где же вы, когда вы так нужны, когда на вас вся надежда? Нет ответа. Когда челюсть моя снова пошла вверх, борясь с навалившейся на нее гравитацией и беспомощностью, я издал какой-то наполовину писк, на половину выдох, звучащий примерно как "аахххэээиииииыыя"; и мои руки тяжело поднялись расходясь в разные стороны, показывая жест в духе "я же тут не при чем ну что ты смотришь, это не я прости-пожалуйста-прости" и так пытаясь заступиться за меня, оправдаться, раз эти подлые слова нас оставили;
Думаю, попытки передать выражение моего перекошено-виноватого лица дело пустое, но может именно эта гримаса меня и спасла от раската грома и удара молнии по голове в виде той-самой-книги.
Девушка смотрела на меня, ее нижняя губа слегка подрагивала, как у обиженного ребенка, но тут уголки рта поползли вверх и она, закрыв лицо руками засмеялась, пытаясь не разбудить всех пассажиров, что ехали с нами. Когда руки ее оторвались от лица и она, все еще пытаясь задавить в себе смех, сделала два коротких вдоха и едва сжатыми кулачками трижды ударила меня в плечо, как бы говоря "это что вообще такое было?? чтобы больше такого не повторялось!" и продолжила смеяться уткнувшись в свой шарф. Сам я почувствовал как по моей физиономии медленно растекается идиотская улыбка, она снова бросила на меня быстрый взгляд и засмеялась пуще прежнего. Секунду спустя мы уже смеялись вместе~