Галактики. Их мерцающие спирали наскучили до тошноты. Я навидался таких чудес и ужасов, что хватило бы на десять жизней. Теперь жаждал одного: найти тихую планету. Не просто пригодную – а идеальную. С чистой водой, густым воздухом, пахнущим... чем-нибудь живым. С пейзажами, от которых сердце замирает, а не сжимается в комок ожидания атаки. И чтобы хищники там были размером не больше тебя самого. Мечта, да?
Твердо знаю: кислород + вода + зелень = жизнь. А значит, и пропитание найдется. Конечно, проще свалить обратно в Облако Даллеса, на Аден. Родная колыбель человечества. Мегаполисы, уходящие в стратосферу, правительственный паек – свет, вода, еда, тепло. Нашел контору – и живи, как все, тихим «городским червем». Миллиарды так и копошатся в одной звездной системе, даже не нюхнув пыли с Мыса Кентавра, где звездные водовороты ослепляют. Не видав огненных закатов над Каньоном Центуриона, от величия которого дыханье перехватывает. Уж тем более – не ступали на Вателию.
Ах, Вателия... Планета-аквариум, сплошь вода да острые скалы, торчащие как зубы древнего Левиафана. Настоящий парк юрского периода, если вы улавливаете древний референс. И под толщей той воды – твари. Не рыбы, нет. Чудовища. Сам видел одного такого «морского охотника». Голова – размером с шаттл, пасть – лес из кинжалообразных зубов. Весил, наверное, как небольшой астероид. Страшно представить, кого он там ловит. После... близкого знакомства с одним из его родичей, всякая охота на Вателию у меня отпала. Навсегда. Заплатил правой рукой. Теперь там – биомеханический протез, обтянутый жидкой кожей. Неудобств? Ноль. Даже сильнее стал. Говорят, на мифической Земле когда-то водились такие же монстры. Кто теперь знает, где та голубая пылинка затерялась...
Центр Человечества – вот наше все. Скопление галактик с самыми стабильными системами. Самонадеянно назвали его центром Вселенной, но так уж повелось. Планеты – как на подбор: заселены, обустроены, скучны до зевоты. Столица – Аден. Там я и вылупился. Отслужил три года в Космофлоте, потом еще столько же – следопытом. Ловил «беглецов» по Центру – дальше дураков не находилось. «Беглецы» – обычно должники или мелкие гопники. Оргпреступность? Да ну, самые матерые бандиты – это правители в своих небоскребах. Наша работа: найти, скрутить, доставить домой. Местные стражи уж точно выбьют всю дурь из головы и кредиты из карманов.
Потеря руки... заставила задуматься. Раньше жил одним прыжком через гиперпространство. Ни семьи, ни корней. Товарищи по оружию? Те давно остепенились, обросли семьями и жиром. После тысячи галактик они стали... домоседами. Не осуждаю. Рано или поздно это настигает всех. Но их нынешнее бытие – меня просто тошнит.
Помню разведвылазки в соседние рукава Млечного Пути. Неделями продирались сквозь джунгли, где вместо котиков – саблезубые твари, слизни-убийцы и насекомые размером с мой штурмовой рюкзак. Снаряжение – топ, но на чужой биоме, по чужим правилам, ты всегда мишень. Мы были опасны как ад, каждый из отряда – ходячая боевая единица. Но на новых мирах боялись мы. Повезло – почти вся рота отстрелялась целой. Кому-то конечности не хватает... не беда. Армейская страховка покрывала все: лечение, регенерацию, протезирование. Современная медицина вырастит что угодно, кроме мозга. Меня кусали, кололи, ломали – обычный набор. Руку потерял уже на вольных хлебах следопыта. Страховка кончилась, хватило только на биомеху. Механика – безупречна, никаких лагов. Позже скопил на жидкую кожу – теперь не отличишь от родной. Парацельсы из клиники «Новый Орган» сотворили чудо: волос к волосу, шрам к шраму. За кредиты они и лицо поменяют, и рост добавят. Видел, как другие теряли куда больше – руки, ноги... головы. Казалось нормой. Лезешь в логово Черных Пауков – будь готов лишиться чего-нибудь ценного.
Черные Пауки... Звали мы их так. Пауки ли? Хватало и лап, и хваталок. Смахивали на чудовищных птицеедов, но на этом сходство кончалось. Вместо челюстей – хобот с клешнями. Каждая нога – с когтем для бега по любой поверхности. Наступит на ногу – считай, отгрызла. Бизонобыки, крылатые орангутаны, птеродактили, морские цикады – чего только не повидал. Заглядывал в слюнявые пасти не раз. Страх был лишь этапом. Но на Вателии... Там я узнал истинный ужас. Когда та тварь отхватила руку, я ощутил предел. Не просто боль или страх смерти – крах всего, чем был. Тогда и решил: хватит. Хватит этой беготни по краю бездны.
Там же, на Вателии, случилось кое-что еще. Не придал значения сразу. Осознал позже, уже в клинике «Новый Орган», когда биомеху приживляли и нейроны калибровали. Я тогда выслеживал одного типа. Имя... Финик? Фин! Точно, Фин. Археолог, фанатик древних цивилизаций. Зарылся в свои раскопки с головой, забыв про кредит. Просрочка, долг, коллекторы... а потом – заказ нам. Когда выяснилось, что он на Вателии, мы мысленно поставили на нем крест. Упал на скалы? Съеден? Стандартный сценарий. Я летел не за сопротивлением, а за уликами – клочком ткани, обрывком рюкзака на камнях. Этого хватило бы для отчета.
Каково же было мое изумление, когда я нашел следы Фина уже через неделю. А на восьмой день – и его самого. Живого. Не просто живого – он процветал!
Оказалось, все это время он копался не на суше, а под водой, среди костяков тех самых чудовищ! Назвал их как-то мудрено – то ли Леоплевродон, то ли Лиоплевродон. Соорудил подводную лабораторию по чертежам какого-то древнего океанолога – Кусто, кажется. На это и ушли кредиты. Он так увлекся, что отрезал себя от внешнего мира, забыв про долги, время, опасность.
Увидев меня, он не рванул бежать. Ошарашенно уставился, потом рассмеялся. «Коллекторы? Кредит? Боже, я совсем забыл!» – воскликнул он, пуская пузыри через респиратор. Никакой паники, только легкое смущение и... искренняя радость от находки.
Он с готовностью согласился вернуться на Аден, рассчитаться, а потом – организовать настоящую экспедицию. «Я кое-что нашел, друг! – глаза его горели как квазары в момент коллапса. – Не просто кости! Артефакты! Технология, которой тысячи лет… но самое главное – это!»
Он протянул мне предмет, облепленный окаменевшим илом. Небольшой диск, явно искусственного происхождения, из материала, напоминающего керамику и пластик одновременно. На нем… карта. Узнаваемая, несмотря на тысячелетия, прошедшие под водой и давлением. Континенты. Очертания… Земли.
«Лиоплевродоны… – Фин с трудом сдерживал дрожь в голосе, – это не просто чудовища, друг. Это их чудовища. Тех, кто был до нас. Мы нашли ее! Вателия – это и есть она! Легендарная колыбель! Голубая планета! Земля!»
Я остолбенел. Вателия? Этот адский аквариум с монстрами – прародина человечества? Место, откуда мы начали свой путь к звездам? Ирония вселенского масштаба давила грузом. Мы бежали сюда, в Центр, строили небоскребы на Адене, забыв истоки, а они… они остались здесь. Затонувшие города, покрытые илом и костями гигантов, которых мы когда-то боялись, а потом сами же истребили или… или они пережили нас?
«Но как? Почему?..» – я смотрел на диск, на знакомые-незнакомые очертания, на безумно сияющего Фина.
«Катаклизм? Война? Неважно! – Фин схватил меня за плечо, его пальцы впивались даже сквозь ткань скафандра. – Мы нашли источник! Здесь ответы! Здесь технологии, которые мы утратили! Возможно… ключ к тому, почему мы ушли, почему забыли! Это не просто планета, это – зеркало!»
Поэтому сейчас мой звездный ковчег «Бродяга» завис не над безымянной системой G-734-Соль, а над знакомой, ненавистной и внезапно невероятно значимой голубой точкой. Вателия. Земля. Навигатор молчаливо подтверждал координаты с древнего диска. Данные скаутов о G-734-Соль были точны: кислород, вода, зелень, безопасность… Эдем.
Но глядя в иллюминатор на мутно-голубой шар, изрезанный знакомыми скалистыми хребтами, под которыми копошились Леоплевродоны и спали руины наших предков, я понял разницу. Фин горел, рвался в бездну за истиной, за корнями, пусть и страшными. Я же искал побег. Побег от страха, от прошлого, от себя.
Тихий Эдем G-734-Соль манил покоем пустоты. Но Вателия… она манила правдой. Горькой, опасной, неудобной. Правдой о том, кто мы и откуда. Правдой, спрятанной под слоем воды, ила и зубов древних владык планеты.
Я посмотел на свою биомеханическую руку. Она сжалась в кулак – не рефлекс воина, а жест решения. Я заставил ее разжаться… и легонько коснулся холодного стекла иллюминатора, за которым лежал наш забытый, страшный и бесконечно важный дом.
«Бродяга, – тихо сказал я корабельному ИИ, – отменяем курс на G-734-Соль. Ложимся на орбиту вокруг… Земли. Вателии. Свяжись с Фином. Скажи… что его следопыт готов к погружению. В прошлое. И в бездну».
Тишина, которую я искал, оказалась не в пустоте нового мира. Она была здесь – в запредельной глубине, хранящей ответы. И впервые страх перед ней сменился не усталостью, а жгучим, почти забытым чувством – любопытством к бездне. Мы вернулись. Теперь нужно было понять – зачем.