Этимология слова «слон» представляет собой любопытную головоломку. Тем и интересна.
Некоторые авторы даже в научных изданиях и публикациях валяют сплеча, что славянское «слон» — это якобы перелицованное тюркское arslan «лев», полагая, что сия филологическая мудрость освящена авторитетом Фасмера. Как говорится, слышали звон...
На самом деле Фасмер всего лишь заметил, что «фонетически приемлемо предположение о заимствовании из тюркского...».
Вот так мягко: «фонетически приемлемо» и не более того… В общем, не настаивает человек на тюркской этимологии.
Действительно, для достоверной этимологической конструкции «рассматриваемые слова должны иметь семантическое сходство: хотя бы в каких-то употреблениях слово языка-источника должно иметь то значение, в котором оно было заимствовано в исследуемый язык. В противном случае соответствующая гипотеза едва ли может быть убедительно обоснована. Так, весьма сомнительной следует признать широко известную этимологию, возводящую общеслав. *slonъ «слон» к тюркскому aslan «лев»: столь вопиющее невежество славян в отношении животных, обитающих на юге Евразии, кажется все же невероятным».
http://www.krugosvet.ru/enc/gumanitarnye_nauki/lingvistika/etimologiya.html
Например, даже в украинский язык «слон» пришел из Польши, т.е. с запада.
Далее Фасмер рассматривает еще несколько версий, в т.ч. славянскую, по поводу которой замечает: «Связь *slonъ – *sloniti se носит скорее народно-этимологический характер, т.к. для наблюдений над образом жизни экзотического животного у славян было слишком мало возможностей».
По смыслу фразы выходит, что если бы Фасмеру указали на возможность для славян непосредственно наблюдать за образом жизни слона, то указанная связь «слон - (при) слонити» уже не выглядела бы «народно-этимологической». Вот об этой возможности мне бы и хотелось поговорить.
Начиная с VI в., т.е. с того времени, когда славяне попадают на страницы истории, и на протяжении всего раннего средневековья, единственным местом в Европе, где наверняка можно было встретить слонов, был императорский зверинец в Константинополе, куда эти животные попадали, по крайней мере, со времен императоров Юстина (518—527) и Юстиниана I (527—565), который после победы над иранским царем Хосровом прогнал по улицам Второго Рима 24 слона.
Известно, что в 582 г. аварский каган получил слона в подарок от византийского императора Маврикия при следующих обстоятельствах: «...это перемирие продержалось не больше двух лет, ибо каган, называемый так у гуннов (аваров. — С.Ц.), стал вести себя гордо и презрительно по отношению к ромеям; еще до нарушения мира дошел до него слух, что у ромеев воспитываются звери, удивительные по росту и величине тела, и он просил императора дать ему возможность увидеть их. Император старался возможно скорее удовлетворить его желание и послал ему из слонов, которых он держал у себя, самое красивое животное, чтобы тот мог полюбоваться. Едва взглянув на этого слона, детище Индии, каган тотчас же прекратил зрелище и приказал вернуть животное вновь кесарю, не могу сказать, пораженный ли удивлением или желая показать, как мало он его испытал...» (Феофилакт Симокатта. История. М., 1996. С. 13—14).
Приведенные факты позволяют предположить, что уже в VI в. славяне неоднократно имели возможность наблюдать за слонами — или во время своих торгово-дипломатических поездок в Константинополь, или в 582 г., поскольку аварский лагерь (хринг), куда препроводили подаренного слона, находился в Паннонии, в окружении подчиненных аварам славянских племен.
Для поморских славян возможность познакомиться со слоном наступила в начале IX в. Во всех анналах франкского королевства было отмечено, что в 802 г. в Аахен прибыл слон по имени Абуль-Аббас — подарок Карлу Великому от багдадского халифа Харуна ар-Рашида. Абуль-Аббас неоднократно появлялся на поле боя (в частности, в 804 г. принял участие в военных действиях против датского короля Готфрида). Сопровождал он своего господина и в 810 г., в очередном походе Карла против славян, но по дороге околел.
Наконец, в IX-X вв. увидеть слонов в Константинопольском зверинце могли тысячи русских купцов и дружинников, а так же княгиня Ольга.
Таким образом, славяне имели полную возможность подметить характерную особенность слона спать, прислонившись к какому-нибудь предмету (а спят слоны стоя около 4 часов в день).
P.S.
Старопольское wslon (вслонь) и «слоновий» фрагмент из рукописи Троице-Сергиевой Лавры (XV век): «егда хощетъ спати дубѣ ся въслонивъ спитъ» наталкивает на мысль, что первоначальный оттенок зоонима был таков, что животное по имени «слон» не только прислоняется, но и как бы «вослоняется», т.е. «впечатывается» в дерево или камень, т.е. опирается на него всей тяжестью.