Нехорошие, но очень дорогие квартиры
В последнее время стали встречаться сообщения о том, что потомки людей, признанных незаконно репрессированными в 30-е годы, стали подавать иски в суды, требуя возврата себе квартир, в которых проживали их дедушки (прадедушки) на момент ареста.
На первый взгляд, все выглядит логично: если гражданина незаконно репрессировали, то он (или его юридически подкованные потомки) должны получить компенсацию за понесенный ущерб. Жили люди вполне счастливо в прекрасной трехкомнатной квартире в центре Москвы, строили социализм, а потом главу семьи арестовали по доносу, осудили и отправили в лагеря. Семью выселили в другое место. И вот теперь хорошо бы ту квартиру в центре Москвы вернуть потомкам, или, если квартиры в наличии уже нет, ее стоимость по нынешним ценам.
Логично? Ну, вроде бы, да. А если разобраться в вопросе более подробно?
Социалистические квартиры для капиталистических потомков
Небольшое уточнение — те, кого в СССР заселяли в какие-то квартиры, не приобретали никаких прав собственности. Они «прописывались» и «выписывались», то есть получали право на проживание, но не становились собственниками. Была минимальная норма жилой площади, на которую гражданин имел право, и не мог быть выселен на меньшую площадь. Помните, у Булгакова в «Собачьем сердце»:
Я на своих 16-ти квадратных аршинах сидел и буду сидеть!
П.П.Шариков
Шариков, которого прописали в квартире профессора Преображенского, по факту прописки получил право на проживание на определенной площади — норма составляла в то время 16 квадратных аршин, это около 8 квадратных метров. Он не получил никаких прав собственности, но выселить его без предоставления аналогичной или большей площади было невозможно. И профессор Преображенский прекрасно это понимал.
Если бы Шариков дожил до 1991 года
Если бы Шариков или его потомки дожили бы до 1991 года в той же квартире, если бы квартиру не разбомбили во время войны, не разменяли на две или три отдельные квартиры в 60-е или 70-е годы, то, когда началась приватизация жилья, они могли бы рассчитывать на свою долю в общей стоимости в пределах этих самых 16 квадратных аршин. Скорее всего, к тому времени речь шла бы уже об отдельной комнате или нескольких в коммунальной квартире, потому что супруги и дети прописывались автоматически и тоже получали право на свои 16 аршин, а профессора можно было урезать очень долго, аршин у него было слишком много. А когда профессор умер бы, то к Шарикову подселили бы кого-нибудь из очередников, и из квартиры получилась бы многосемейная коммуналка.
Но с квартирой профессора Преображенского все более или менее понятно. Он ее купил когда-то в Калабуховском доме. До революции она была его собственностью.
Кто и как в 1930-е годы получал прекрасные квартиры в центре Москвы?
А вот с квартирой некоего репрессированного гражданина надо разбираться. Кто в 1930-е годы жил в прекрасных трехкомнатных квартирах в центре Москвы? А самое главное — на каком основании он там жил?
Возьмем какую-нибудь прекрасную квартиру в центре Москвы и исследуем ее возможную историю. Теоретически можно допустить, что с дореволюционных времен некий профессор, собственник квартиры, дожил в ней до 1937 года, и тут его репрессировали. Но это как раз случай нетипичный.
История советской квартиры
Скорее всего, история квартиры выглядела примерно так: до войны она принадлежала успешному адвокату средней руки или врачу (знаменитые адвокаты, а также промышленники жили в шестикомнатных квартирах, а некоторые занимали целые этажи), к которому в эпоху военного коммунизма подселили "в порядке уплотнения" в комнату соседа, приехавшего делать революционную карьеру в Москву. Редактора коммунистической газеты или сотрудника Рабкрина, неважно. Тот был «прописан» и получил право на проживание вместе со всей своей семьей. На общей кухне началось интенсивное общение, и адвокат возненавидел советскую власть еще сильнее.
Как стать жильцом прекрасной квартиры
Через некоторое время в рамках «красного террора» бывшего адвоката арестовывают, и он исчезает. Кто-то написал на него донос, да, в сущности, и так всем понятно, что этот гражданин ненавидит советскую власть и является отъявленным контрреволюционером.
Все, на этом история владельцев квартиры, имевших права на собственность, заканчивается, и начинается история жильцов, получавших только право на проживание в государственной квартире.
Редактор партийной газеты занял всю квартиру, но не получил никаких прав собственности. Он был в ней просто прописан. В конце 1920-х годов редактор, убежденный коммунист-троцкист, получает три года с последующей высылкой на периферию. Тогда еще не расстреливали. Семью редактора селят, предположим, в Вологде или Кинешме, в комнате по социальной норме.
Квартирная карусель
Дальше начинает крутиться карусель. Квартиру занимает сотрудник министерства, в 1934 разоблаченный как заговорщик право-левого троцкистского центра. После него — сотрудник НКВД, этот центр разоблачивший, но попавший в 1937 под раздачу как участник бухаринско-зиновьевского заговора. Или, к примеру, военный, сторонник Тухачевского — это неважно. Главное, что ни один из проживавших там квартиру эту не покупал, все они были частью советской элиты и получали право на проживание в этой замечательной квартире за свои коммунистические заслуги.
Потом в 1939 году, наконец, репрессировали и проживавшего там всего несколько месяцев сотрудника НКВД, поскольку он был членом ежовской банды и до этого незаконно репрессировал предыдущих жильцов квартиры. Его самого расстреляли, а его семью могли выслать в отдаленные места, а могли предоставить комнату на окраине Москвы, в зависимости от ситуации. Сотрудника НКВД обвинили заодно в работе на японскую и польскую разведки, доказательств чего, естественно, в деле не было, и в конце 80-х его на этом основании реабилитировали.
Высшая жилищная арифметика
И вот теперь попробуйте решить эту арифметическую задачку, которая уже не выглядит очень простой. Кто имеет право получить в свою частную собственность эту квартиру (или компенсацию в размере стоимости этой квартиры в 21 веке)?
Напомним: из всех жильцов советского времени только самый первый, купивший ее еще до революции, имел на нее права собственности. Все остальные жили в квартире по «прописке», причем обычно даже пользовались мебелью, доставшейся от предыдущего жильца. Имеет ли право получить полную компенсацию за квартиру каждый, кто в ней жил хотя бы несколько месяцев, если на момент незаконного ареста он в ней был прописан? А надо ли при этом засчитывать полученную членами его семьи другую жилплощадь, по социальной норме?
Как вы не понимаете? Это же совсем другое!
Да вы что! - воскликнут наследники репрессированного гражданина. Как вы можете сравнивать?? - прекрасная квартира в центре Москвы и комната в бараке на окраине? -
Я их понимаю. Да, разница есть. Особенно сейчас, когда трехкомнатная квартира в центре Москвы стоит 60 миллионов, на окраине — 15, в какой-нибудь Кинешме всего миллион, а в Воркуте — 300 тысяч, если поможете мебель вывезти. Но если высланный жил в Воркуте пять лет, а в Москве до того три месяца, то все наследники почему-то хотят получать компенсацию за московскую квартиру, а в Воркуту не хотят.
У квартир в СССР не было стоимости
При советской власти вообще не было понятия «стоимость квартиры», и с точки зрения советской власти, квадратный метр был квадратным метром независимо от его местонахождения — в центре Москвы или на окраине Воркуты.
Но наследники хотят компенсацию именно за эту, московскую, в которой, кроме них, по очереди жили еще несколько семей, и все могли бы на что-то претендовать. Все последующие квартиры, (комнаты, квадратные метры...) в которых жили потомки репрессированных, в расчет не берутся. Наследники советских жильцов считают, что имеют право претендовать на собственность, хотя, по сути, только наследники настоящего владельца, погибшего в самую первую волну красного террора, могли бы по справедливости на что-то рассчитывать. Но претендуют обычно потомки тех, кто эту волну террора и разогнал, и угодил в сконструированные ими самими жернова. А если речь идет о квартире в доме, построенном при советской власти (к примеру, в «Доме на Набережной»), то и вообще никаких собственников там никогда не было. Только жильцы, которых поселила туда советская власть.
Есть ли решение?
И как решать эту арифметическую задачку, если у нее столько дополнительных условий, которые многие в упор стараются не замечать? Всем ли потомкам членов советской элиты надо платить компенсацию? Является ли факт временного проживания в государственной квартире 80 лет назад основанием для признания права собственности на нее сейчас? Сколько таких «собственников» может появиться у одной-единственной квартиры, в которой, кстати, до сих пор кто-то продолжает жить, успешно ее приватизировав после 1991 года? И всем надо платить за счет государства?
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:
Почему Микоян жалел валюту на бананы. Мелкие глупости, погубившие СССР
Если это интересно - ставьте лайк, комментируйте и подписывайтесь! Это поможет роботу Яндекса определить, какие статьи показывать вам в ленте в первую очередь. Кроме того, некоторые статьи показывают только подписчикам, они не появляются в общей ленте