Доброго здоровьица! Пишу я, эту историю в дневнике, не с оконченным финалом, так как недоумеваю, по куда она будет продолжаться.
Живу я в общине большой, есть в нашей общине люди, всех сословий и разного рода занятий мастера. Коли заболел - к лекарю иди, пшена на зиму надобно- к мельнику, а я летописец и во время свободное, в дневник свой события записываю.
Ныне наступило 1821 лето, чуть более пяти лет назад, бояре наши решили, что территорию подаренную нашей дружественной общине, вернуть надо, ведь разлад пошел в дипломатии с окаянными.
- Раз доброту и щедрость не ценят, повертаем мы землю обратно! (Решили бояре). И как словом, так и делом.
Обрадовался было наш люд, земли то добротные те и общине всей на пользу это пойдет. Да не все коту масленица.
Сперва община та единственный торговый путь перекрыла, дабы купеческие поставки прекратить. А опосля и другие общины про изъятие земли узнали, смуту подымать стали, мол не хорошо, дареное возвращать.
Стало руководство их указы издавать, против бояр, да купцов.
Слухи понеслись по общине, что на пути не только купцов, но и мещан с крестьянами запугивают, силою заставляют пред богом клясться, что земля эта не наша и в обратную сторону разворачивают.
Не на шутку тут рассерчали наши властные господа, созвали совет большой и принялись рассуждать.
- Земля то наша, а пути к ней нет.
- Мы это все ради общины делали, а указы против нас издали.
- Будем действовать решительно! (подытожили).
С казны златые выделили, на постройку дороги мостовой. Указы против бояр недоброжелательных, им же подобные издали и частично поставки запретили с других общин.
И нам вроде бы что? Бояре нас никогда и не спрашивали как казной распоряжаться, а об указах тем более.
Но как прежде я говаривал, каждый житель у нас своей работой занят.
Боярин- Вахид, имел внушительные землевладения и вывоз его урожая в другие общины составлял-три четверти урожая. А указ против него гласил- "В общины въезд запретить,
златые имеющиеся у ростовщиков изъять, купцов с его урожаем не пускать"
Как итог, крестьяне- Дагман продан, Курбан подарен, Мусаид отправлен в ссылку в Дабу-аби. Что сталось с другими крестьянами, не известно. Тоже и с мещанами и купцами.
И так у каждого знатного боярина.
Я, как мещанин понимаю, что совершаю большой грех, к своему Боярину и прости господи, Главе общины, когда пишу эти слова в дневнике. Стоила ли игра свеч? Но все же пишу, и оставлю его в присутственном месте, где в большей мере проходят простолюдины. Со страхом, все знают, нынче за дневники с заметками читателей, подвергают суровым наказаниям. Посему подпишусь- "Максимом" Имя глупое, да только свое писать, еще глупее. Пишите заметки. Всех благ.