Часть 10
Он не может повторять прежние ошибки, наступать на те же грабли, забивать в одни и те же ворота
Генка откинул одеяло — жарко. Он снова начал листать ленту.
Маргарита Красинская на теннисном корте. Руки обнажены — загорелые, мускулистые. Сильное, гибкое тело. Золотистые волосы подняты и скручены в тугой узел. Большие изумрудно-зеленые глаза смотрят с глянцевой страницы заносчиво. От всего ее облика веяло силой уверенной в себе женщины. Генка почувствовал, как его охватывает желание. Нет, не только миллионное наследство притягательно в Маргарите Красинской. Она сама может свести с ума любого мужчину.
Не то что его последняя подружка Алина Кашина. Конечно, его подруга не страшилище, но и не супер женщина, как Маргарита Красинская. Алина нашла место в престижном рекламном агентстве. Жалованье неплохое, но все же это работа по найму, а не собственный многомиллионный счет в банке. И опять же у Алины всего лишь малолитражка и дешевенькая арендованная квартирка.
Такое уже было в его жизни. Он не может повторять прежние ошибки, наступать на те же грабли, забивать в одни и те же ворота… Алина уже не раз намекала, что пора бы оформить их отношения. Нет! Накинуть на себя брачный хомут — ни за что! Так дешево продать свою свободу он не намерен. По приезде он так ей и скажет: «Алина, ты хорошая девушка, но нам не по пути. У нас разные дороги и жизни. Я не собираюсь всю жизнь заниматься обработкой клиентов, чтобы те удосужились разместить рекламу».
При воспоминании о своей работе Генка застонал. Алина думает, что он мечтает сделать карьеру в рекламном бизнесе. Наивная! Он создан для бОльшего, чем работать на компании, выпускающие трусы. Алина из кожи вон лезла, чтобы его приняли в «Синий куб», а он даже тест заполнять не стал.
Требовать от него написать рекламный текст — то же, что сшить те же трусы. Вроде бы просто, а выходит ерунда. Кроме рифмы трусы-часы, ничего на ум не приходит.
Жизнь порой бывает чертовски несправедливой. Тошно становится при мысли, что приходится заниматься всякой ерундой вроде раскрутить клиента на размещение рекламы. За всю неделю он собрал рекламы не более чем на двадцать тысяч. Его десять процентов. Жалкие две тысячи, а вчера он оставил на бильярдном столе больше четырех. С чем же он будет отыгрываться? С дыркой от бублика?
Генка встал, подошел к столу, чтобы с сожалением убедиться, что от вчерашнего ужина ничего не осталось. Он открутил крышку пластиковой бутылки, запрокинув голову, вылил последние капли тоника в пересохшее горло.
— Придется дойти до кафе, — сказал он своему отражению в настенном, без оправы дешевом зеркале.
Генка неплохо сохранился для своих тридцати четырех лет: стройный, с плоским животом, рельефными, натренированными мышцами. Все же не зря он платит несколько сотен долларов в месяц за тренировки, чтобы поддерживать себя в форме. Фигура никак не выдает его возраст. А вот лицо? Генка наклонился к зеркалу, изучающе всмотрелся в свое отражение. Увы, морщины уже заметны.
Он еще раз взглянул в зеркало. Действительно, выглядит он неважно — глаза мутные, веки опухли. Но разве он может выглядеть молодцом после ночного бдения в бильярдном клубе? Тем более что проигрался вдрызг!
С досадой отвернувшись, Генка поплелся в душевую. Преодолев брезгливость, встал на видавший виды резиновый коврик, потянул язычок крана до упора вверх. Редкие капли едва теплой воды окропили его плечи. Генка выругался. Не надо было экономить на гостинице. А с другой стороны — у него едва хватит денег на завтрак, не говоря о том, чтобы оплатить номер на следующие два дня, и тем более на поездку в Лас-Вегас.
Генка вытерся застиранным до мышиной серости полотенцем и оделся. Голубой в светлую полоску блейзер, кремовые брюки, под цвет брюк — носки, кожаные, точно по ноге туфли. Он всегда придавал особое значение одежде.
Генка вышел на улицу, дошел до ближайшего кафе. Коротко взглянув на меню, прикинул, что оставшихся у него денег должно хватить на легкий завтрак.
— Кофе, масло, булочку, — бросил он тут же подоспевшему официанту.
— Двойной черный кофе по-восточному. И бутерброд: подсушенный ломтик белого хлеба, масло, грамм двадцать черной икры, — услышал он справа от себя негромкий, но уверенный голос.
Повернув голову, Генка увидел женщину. Выглядела она великолепно: худая, с темно-каштановыми модно постриженными волосами, длинным лицом, тонким, немного длинноватым носом. Глаза были спрятаны за темными очками. Мочки ушей украшали изящные изделия из платины с вкраплением бриллиантов.
Одежда незнакомки тоже произвела на Генку впечатление. Простой, отлично сшитый костюм с выглядывающим из горловины безупречно белым воротником. И запах… До Генка доносился еле различимый запах явно дорогих духов.
Неплохо бы познакомиться, только подумал он, как незнакомка, поймав его взгляд, улыбнулась, продемонстрировав два ряда великолепных зубов. Затем ее локоть очутился на столешнице, и она несколько раз согнула указательный палец, украшенный перстнем с немаленьким бриллиантом.
— Рад составить вам компанию. — Изобразив игривость на своем лице, Генка пересел за соседний столик.
Вблизи женщина показалась ему не столь привлекательной. Лицо неживое от многочисленных пластических операций.
Дама взмахнула рукой, привлекая внимание официанта. Генка отметил часы с мелкой россыпью бриллиантов по корпусу. Дама явно демонстрировала свое материальное благосостояние. Или все же это подделка? — вдруг засомневался Генка. Уж больно много дорогих камушков на квадратный сантиметр незнакомки!
Официант начал расставлять приборы на их столе.
— Прекрасная погода, — сказала дама и поднесла чашечку к ярко-красному рту.
— Да, неплохой сегодня денек, — подхватил Генка, тоже отпивая кофе из своей чашки и одновременно взвешивая в уме, сколько могут стоить ее драгоценности, если все же они настоящие.
— Вы часто сюда захаживаете?
В два приема бутерброд с икрой исчез в ее рту и был перемолот чудом стоматологического искусства.
— Вообще-то я здесь проездом. Вот решил позавтракать и… Рад, очень рад нашему знакомству. Меня зовут Геннадий. Позвольте поинтересоваться вашим именем?
Женщина игнорировала его вопрос. Она вынула из сумки крокодиловой кожи серебряный портсигар, какими щеголяли дамы в начале двадцатого века.
— Нехорошая привычка, но я иногда балуюсь, — игриво сказала она.
Генка ловко чиркнул картонной спичкой о коробок с рекламой местного кафе. Прикурив, она подняла лицо. За темными стеклами очков Генка не мог видеть выражение ее глаз, и это его нервировало.
— У вас нет зажигалки, значит, вы не курите, — сделала она вывод. — Это хорошо. А я люблю подымить. Особенно когда такой чудный день.
— Август в этом году замечательный. Не жарко, не душно. Лето — прекрасное время года, чтобы хорошо отдохнуть. — Генка намеренно до шепота понизил голос, придавая ему интимный оттенок. — Только одинокому человеку даже в самом замечательном месте совсем невесело.
— Вы одиноки? Хм… — Округлив губы, она выдохнула вверх струю сигаретного дыма. — Странно, очень даже странно. Вы молоды, хороши собой. — Она снова сделала затяжку. — Неужели у вас нет близкого вам человека?
— Позвольте вернуть вам же ваш вопрос.
— Ну если так… — Женщина вздохнула и, постучав по сигарете указательным пальчиком с явно дорогим маникюром, стряхнула пепел. — Да, я тоже одинока. Было время, когда вокруг меня толпами вились мужчины. Но я выбрала Роберта. Знали бы вы моего Роберта… — Она затянулась и снова выпустила струю дыма. — Красавец, умница. Вы немного напомнили мне моего мужа. Он тоже любил голубой цвет. — Она протянула руку, погладила плечо Генки. — Кашемир? Полагаю, из недавней коллекции Dolce&Gabbana ?
Генка качнул подбородком. Блейзер был действительно с этикеткой Dolce&Gabbana ? только покупал он его отнюдь не в бутике, хотя и не у азиата в лавке.
— В дьюти-фри приобрел.
— Вполне рационально, одобряю. — Она потушила сигарету в пепельнице. Возникший из ниоткуда официант тут же заменил ее на чистую. — А я за покупками стараюсь выбираться в Париж. Хожу на показы высокой моды, чтобы узнать последние тенденции. Хоть я предпочитаю классический стиль, но иногда позволяю себе нечто экстравагантное. В любом случае выбираю самое лучшее. — Она поиграла пальцами.
Генка удостоверился, что обручального кольца на ее руке нет.
Поймав его взгляд, она сказала:
— Увы, я вдова. Два года как нет Роберта. — Она несколько театрально вздохнула. — Кстати, вы спрашивали мое имя.
— Да-да, — подтвердил он, усиленно кивая. Знакомство с богатой вдовушкой может быть для него очень полезным.
— Меня зовут Лизавета. Можете звать просто Лиз. — Она протянула руку.
Глядя на ее темные очки, он взял ее за кончики пальцев. Ее рука была холодна, пальцы твердые, без малейшей дрожи.
— А я Геннадий Симаков, — представился он и поцеловал ее руку.
— Ну что ж, господин Симаков, можно считать, что теперь мы не одиноки, — рассмеялась она, и ее рука выскользнула из его пальцев. — Я в Москве уже больше недели, жаль, мы встретились с вами только сегодня. Здесь неподалеку есть неплохая антикварная лавочка. Вещички там замечательные, редкие, и не так дорого. Портсигар я там почти даром приобрела. Всего четыреста пятьдесят. Вам понравился? — Щелкнув пальцами, она пододвинула свой портсигар к Генке. — Как минимум тысяча девятьсот двадцатого года.
Генка взял в руки антикварное приобретение, покачал на ладони, преодолевая желание сунуть в карман.
В далеком прошлом, когда ему было едва шестнадцать, он стянул у отчима кругленькую сумму. Здорово он тогда развлекся с дружками!
Дорогие читатели! Рада вас видеть на канале "Истории со счастливым концом". Буду рада вашим откликам.