Ибо он выше этого настолько, насколько солнце выше всех насущных проблем вместе взятых.
И сколько бы злости не витало в его достопочтенный адрес, агрессией веской сопровождённой, – он с некоторых пор не питает раздор, даже отрадный(!) ни к чему.
Ибо его единственная эмоция нынешняя нисходит от Него*, в лице неколебимого безмятежного спокойствия, сопровождённого безграничным потенциалом в области физиологии, в т.ч. вдохновения, как отсутствие физического, изнурявшего своей слабостью утомления, в т.ч. из минимального: чувства голода, страха, и прочих, относящихся к обыденным потребительским манерным чувствам.
Даже самая острая боль физического плана выглядит как приглушенное, наблюдаемо-осязаемое как «нечто отдельное, живущее за стеклом своей жизнью», не вызывая чувства подавленности и потери, присущей её испытывавшему, находившемуся в пространстве её изнурения.
*Ибо лишь Ему подвластно как истинно Его зовут.
Индивид, постигнув суть непостижимого, метафорично “став солнцем”, субстанцией однородной, отныне выполнял роль аналогичную.
Посему и был награждён оным, не понимаемым никому, как не ему и более никому из круга его присутствия, в лице жизнь зарождавшего всему, но по-своему. Ибо ступал, где должен был ступить, дабы разжечь, что явно угасло.
И ежели вместо кучи мешавших видеть истинное, ныне одно – его подобно линзе, в крат увеличивающее, – о каком смысле, если не о самом Величайшем, может идти речь с индивидом, сие постигнувшим?..
Лишь полностью себя победивший, именуемый отныне просвещённым, либо иной другой формой бессмысленного выражения Его нынешней сущности, предающейся слову, – ибо с некоторых пор слова утрачивают свою значимость в отношении всего произносимого, – имел представление о созерцательной, созидательной и потребительской силе, представляющей одно целое – вечность среди окружения, его опоясывающего.