Умение выполнять и отдавать приказы – вещи разные. Особенно у людей военной профессии.
История битв и войн — это не только блестящие победы, но и стратегические и тактические промахи с тяжелейшими последствиями. Нужно признать, что просчеты военных, в отличие от гражданских, намного опаснее для общества и стоят порой очень дорого. Так, если задремавший машинист способен погубить сотни жизней, то самоуверенный полководец – десятки тысяч. Если хирург может по ошибке ампутировать не ту ногу, то пилот бомбардировщика – сжечь напалмом батальон своих товарищей. Бездарно спланированная операция, в масштабах армии или фронта, заставляет бессмысленно умирать тысячи солдат.
Наполеон любил говорить, что каждый солдат в ранце носит маршальский жезл, тем самым подчеркивая равную возможность каждого из них достичь командных высот. Принцип, безусловно, мудрый и заслуживавший должного внимания. Но вот что касается самих представителей «командных высот», то здесь далеко не все так однозначно и очевидно. Иногда грамотно выстроенная стратегия может внезапно уступить место странностям и причудам одного человека, получившего волей судьбы возможность командовать. И если в обыденной жизни над ними можно было бы и посмеяться и пошутить, то в условиях войны, увы, все выглядело по-другому. Ценой чужой неадекватности является кровь и страдания многих людей.
Римский полководец Клавдий Пульхр справедливо полагал, что боеспособность армии зависит в первую очередь от дисциплины. Он, безусловно, был бы трижды прав, если только умел разделять «строгое и точное соблюдение всеми военнослужащими порядка и правил, установленных законами, воинскими уставами и приказами командиров» от банальной и никчемной муштры, к которой испытывал прямо-таки неестественную страсть. История буквально изобилует примерами, чем опасна для армии в целом и каждого солдата подобная тактика. Мало того, что она не способствует подъему боевого духа, патологический педантизм в сочетании с «палочной дисциплиной» убивают всякое желание к творчеству и инициативе. А чем это может обернуться в условиях военных действий покажет описанный ниже пример.
В 250 г. до н.э., во время Первой Пунической войны (264 – 241 до н.э.) корабли римлян направились к гавани Дрепан на северо – западе Сицилии, рассчитывая застать карфагенский флот врасплох. Фактически ему это удалось. Более того, как оказалось корабли карфагенян находились в тесной гавани, что делало их положение не только невыгодным, но и фактически безнадежным.
Карфагенский военачальник Адгебрал, заметив приближающегося неприятеля, принял единственное верное решение – погнал свои корабли из тесной гавани в море, что по крайней мере хотя бы обеспечивало свободное пространство для маневра. В спешке о боевом порядке уже думать было некогда, поэтому навстречу римскому флоту понеслась нестройная куча квинквирем. Более легкой добычи трудно было и представить.
Что в этот момент предпринял Клавдий Пульхр? По словам историка Полибия, он, разместившись в задних рядах своих кораблей «отдался страстью муштре», чтобы «подгонять неповоротливых». Насколько корабли оказались «поворотливее» история умалчивает. Но в чем она точно оказалась права, так это в том, что Пульхр в результате потерял возможность руководить атакой и полностью утратил контроль за ходом событий.
Еще немного и два флота должны были столкнуться, а далее опытные и закаленные в боях капитаны и воины великой Римской империи завершить уже предопределенный исход битвы. Но, не тут то было. Передовые корабли римлян пребывали в полном замешательстве. Они попросту не знали, как реагировать на проплывающего мимо противника. Их командующий, занятый дисциплиной, отстал на целую милю, а исходный план, то есть приказ Клавдия Пульхра предусматривал вход в гавань.
Если бы римские капитаны имели чуть больше самостоятельности, то еще неизвестно как бы сложились события у Дрепана. Обремененные муштрой, на которую был столь изобретателен их командующий, римляне были обречены пассивно наблюдать за проплывающим в открытое море карфагенским флотом, а сами в силу приказа, которого никто не отменял, были вынуждены следовать в гавань, сбиваясь в такую же плотную кучу, как только что карфагеняне.
Когда об этом узнал Пульхр, он тут же велел поворачивать обратно. Ну прямо как «растите назад». Конечно же авангард пошел к выходу из гавани, но уже сталкиваясь с напиравшими бывшими сзади своими же судами. В образовавшейся давке римляне таранили друг друга, крушили весла, а главное – еще до столкновения с врагом их и так невысокий боевой дух совсем упал. Решение Пульхра командовать флотом из задних рядов, привело к беспрецедентной в истории морских битв свалке и неразберихе. Что и говорить - бой был проигран еще не начавшись. Римские капитаны, уже не рассчитывая на разумность приказов командующего, сами пытались выстроиться в боевую линию. Однако часть их кораблей прочно застряли в гавани из-за того, что были прижаты к прибрежному мелководью, а сломанные весла не позволяли не то, что маневрировать, но даже передвигаться.
В этот самый момент Адгебрал начал наступление. Фактически флот карфагенян атаковал застывшие в собственной беспомощности римские суда, а сама битва превратилась в избиение. Нужно отметить, что карфагенские квинквиремы служили для римлян образцом боевых кораблей и свои они создавали в точности копируя их строение. Исход сражения можно оценить как плачевный: Адгебрал захватил и потопил 93 вражеских корабля. Уйти удалось лишь 27, из числа тех, кто находился в арьергарде, разумеется, включая и самого Пульхра, изначально занявшему место не подобающее командующему. Его странное, а точнее глупое поведение, помимо бесславного разгрома римлян, стоило жизни 20 тыс. римских моряков и солдат. Такова была цена военной некомпетентности человека, наделенного правом решать сотни и тысяч солдатских судеб.
К сожалению автору имя Адгебрала на просторах Истории больше не встречалось и был ли он действительно выдающимся полководцем не известно. Справедливости ради нужно отметить, что в череде военных сражений в период Первой Пунической войны, это была практически единственная победа Карфагена над Римом. По крайней мере Адгебрал в отличие от Пульхра к предстоящему сражению подошел более ответственно и в полной мере сумел воспользовался чужими ошибками и промахами. По возвращении в Рим, Пульхр предстал перед судом, приговорившем его всего лишь к денежному штрафу.
История постоянно учит не повторять чужих ошибок. Но, тем не менее, всегда находились военачальники, либо не изучившие, либо проигнорировавшие ее суровые уроки. Как закономерный итог, они превращались в тех горе-полководцев, продемонстрировавших недальновидность, самонадеянность либо излишнюю азартность.
К слову сказать, их уже осудила сама История. Поэтому планируемая серия очерков о возникших с их тяжелой руки военных казусах, приведших к масштабным провалам, ни в коей мере не нарушает известную Божью заповедь.
Что ж, пусть мертвые учат живых.