Первыми родственниками, которых я узнала, были мамины городские сестра, брат и, конечно, отец, дед Иван, живший в большом деревянном двухэтажном доме, на втором этаже, вместе с семьей младшего брата мамы, дяди Сережи. Дядя с семьей занимали первый этаж.
Дедушка был замкнутым и строгим, глубоко верующим человеком, не пил спиртного, не курил, и в его доме не было ни радио, ни телевизора. После смерти бабушки, которая скончалась лет за пять до моего появления в этой семье, дед занимал свои апартаменты один.
На кухне у него стояла настоящая русская печь, на которой мы, дети, любили спать, когда оставались у деда ночевать. Зал у него был светлый и просторный, в левом углу находился крест с распятием Иисуса Христа и богатый иконостас с красивыми иконами. Я с интересом разглядывала лики святых, изображенных на них, и дедушка с удовольствием рассказывал мне о каждом. Посредине зала стоял круглый стол, который раздвигали, когда у деда собирались гости, и вокруг него свободно размещалось все семейство. А это ни много, ни мало,-только его дочерей и сыновей у него было 9человек, а вместе со снохами, зятьями и внуками –человек 35-40 зараз. Вот такой огромный клан был у мамы!
Я до сих пор мечтаю о таком круглом столе, чтобы принимать всех дорогих для меня гостей.
В зале стояла печь-голландка, рядом с которой находились две маленькие комнатушки. В одной было окно, другая была темной, без окна. И этой печкой отапливались обе комнаты сразу.
Возле окна стоял старинный буфет, в котором лежали бабушкины медали всех степеней «Мать-героиня», а вот наград деда, прошедшего всю Великую Отечественную войну рядовым связистом, мы так и не увидели. Мне нравилось рассматривать эти знаки почета, и когда я брала их в руки, у меня почему-то щемило сердце.
Мы однажды спросили деда:
-Где твои медали, дедушка?
И он, вздохнув, ответил:
-Дети затеряли! Когда с войны пришел, у детей игрушек не было. Вот и играли медальками.
Так что вместо медалей, в знак признания его заслуг, у окна, на тумбочке стоял стационарный телефон, который по тем временам был большой редкостью. Их давали начальству и ветеранам ВОВ.
А еще дед очень любил День Победы. И всегда радовался вниманию к своей персоне, когда военкомат поздравлял его с этой датой, бережно сохраняя открытки и грамоты от военкома, а юбилейные медали аккуратно складывал в коробочки.
Я ни разу не видела его при параде. Он не любил этого. Но всегда готовился к 9 мая. В этот день каждый год вся наша дружная семья обязательно собиралась у деда и поздравляла его с праздником, который «со слезами на глазах»…
Ежегодно на Новый год дедушка ставил для нас, внуков, роскошную елку в зале, украшая ее игрушками и конфетами, которые мы с удовольствием съедали.
В доме не было ни газа, ни водопровода. Каждую осень мы с родителями приезжали на заготовку дров. Взрослые пилили лесины на чурки и кололи их, а мы, дети, таскали их в сарай.
Еще у деда я впервые увидела большой черный велосипед, на котором мне очень хотелось прокатиться, да ноги не доставали! Поэтому пришлось кататься под рамой, скрючившись и кое-как удерживая равновесие. (Кто владел такой техникой-меня поймет!)
Я не любила оставаться у деда одна, а после одного не очень приятного случая меня вообще перестали там оставлять.
На летних каникулах нас с двоюродной сестрой оставили у деда одних, пока он уехал на дачу. В обед с работы забежала ее мать, тетя Люба, и принесла сосиски, которые получила по талонам деда. Ему, как ветерану, полагался усиленный паек, который отличался от содержимого пакетов для простых работяг количеством и качеством дефицитных продуктов. - Если вы помните, в те Перестроечные времена талоны были буквально на все, но еще требовалась расторопность, чтобы получить по ним положенные продовольственные товары.
В общем, тетя Люба положила пакет на стол и разрешила нам съесть по одной сосиске, - но не более!- потому что вечером вернется дед и это все для него. Сосиски были деликатесом, который для простых смертных практически был недоступным.
Я такие получала несколько раз на обед, когда лежала в отделении офтальмологии в больнице и иногда нам их выдавали в школьной столовой. Как всякий ребенок, я любила эти вкусные сосики. И кузина тоже.
А теперь представьте на минуту нашу детскую реакцию на такую вкуснотищу. Съев по одной штучке, мы только разожгли аппетит, а потому решили угоститься еще. А потом к сестре пришла подружка, и кузина накормила ими приятельницу, а заодно мы взяли себе еще по одной штучке. –Сосисок же много! Дед и не заметит, поди – ко?!
Словом, когда вернулся дед и заглянул в холодильник, он разразился бранью, разозлившись на то, что увидел несколько жалких хвостиков от положенного пайка.
И тут я узнала на собственной шкуре, что такое подлость ближнего своего: кузина, недолго думая, свалила всю вину на меня, глядя на деда честными глазами. Дед, взъярившись пуще прежнего, стал стыдить меня. А я ничего не могла сказать в свое оправдание, потрясенная лживостью кузины и несправедливостью деда.
У меня было ощущение, словно меня смешали с грязью. И из-за чего? Из-за каких-то сосисок?! Мне было очень стыдно и больно оттого, что меня дед даже не захотел выслушать, поверив кузине.
Откуда мне тогда было знать, что чем ближе к нам по родственным связям находится человек, тем агрессивнее и невыносимее может быть его поведение. "Враги человека - домашние его", сказано в Библии. И это было только началом моей многолетней платы за то, что эти люди приняли меня в свою стаю.
Обидевшись не на шутку, я замкнулась и отказалась в этот вечер есть вообще. Меня мучил один вопрос: почему меня опять не слышат и верят кузине, а мне верить не хотят!?
На следующий день я даже не притронулась к еде, и не помогали никакие уговоры деда. Ему ничего не оставалось делать, как вызвать моих родителей. Я надеялась, что хотя бы они меня выслушают и поймут. Но мои надежды были напрасными.
А слова деда на прощание обожгли меня, как удар кнута:
-Забирайте своего звереныша и больше не смейте ее мне привозить!
Так что в моей памяти дед остался человеком очень неоднозначным и жестоким, от которого так и веяло холодом, а его слова ранили мое сердце, как осколки разбившихся сосулек в замке Снежной Королевы.
Это уже позднее, много лет спустя, мама признается мне в том, что дед всегда был очень эгоистичным и скорым на расправу с ними, родными детьми, беспощадно поровшим их за малейшую провинность ремнем. Доброй с ними была только бабушка, которую я так и не узнала.
С того момента между мной и дедом появилась непробиваемая стена. И хотя мне приходилось общаться с ним, но его леденящий холод и полное отторжение и неприятие приемыша сковывало все мои добрые намерения напрочь. Со временем пропасть между нами только углубилась и стала непреодолимой. Но это был его выбор.
Впоследствии, внимательно наблюдая за ним, я сделала для себя много интересных открытий, касающихся его человеческих качеств. Во-первых, я поняла, что дед не любил мою мать, которой в детстве досталась роль няньки младших братьев и сестер, за шалости которых или за их провинности всегда наказывали ее. Во-вторых, он ко всем детям относился по-разному, выделяя любимчиков и игнорируя остальных. Но при этом всех нас учил, что семья - это единое целое, и поэтому мы должны держаться друг за друга и помогать ближнему, попавшему в затруднительное положение.
По мере взросления, находясь в этом странном родственном окружении, я почувствовала на собственном горьком опыте, что самая страшная и немотивированная агрессия – внутривидовая, так сказать, - внутри стаи. Это чужака могут отпустить восвояси, а своего - разорвать на клочки.
-Ты такой же как мы. А хочешь быть лучше! Мы жили плохо, и ты так живи! По законам нашей стаи!
И еще от таких ближних в спину летят острые камни неуважения; какое уважение может быть к тому, кого они кормили – поили, ругали – колотили, а когда он вырос, то почему-то не позволяет им этого делать дальше, да еще и огрызается!
Кроме того, близкие люди стремятся контролировать нашу жизнь и давать советы, о которых мы их не просили и не желаем прислушиваться. Бессознательно в свой совет близкие вкладывают свое желание, порываясь участвовать в нашей в ситуации и считая, что их она тоже касается... А самое тяжелое заключается в том, что семейные конфликты почти не поддаются исправлению. И все возвращается на круги своя - куда денешься от семьи? Так что иногда с такими родственниками необходимо рвать отношения и спасаться бегством.
Вот так и получилось у деда по мере его старения.
Я с родителями бывала у него наездами, чтобы помочь с уборкой по дому или с ремонтом, или с запасом дров, но никогда меня к нему не тянуло по доброй воле.
Парадоксальность его положения заключалась в том, что в конце его жизни дохаживали за ним, кормили и содержали те люди, которых он при ясном уме отталкивал от себя и не признавал достойными своего внимания, но не его любимчики, которых он любил, лелея их и пестуя, помогая им всем, чем мог…
__________________________________________________________
С вами была Елена и мой канал Изелин.
Подписывайтесь!
Ссылки на мои предыдущие публикации:
31.Третий класс. «Пионер- всем ребятам пример!»
33.Вот и пролетел високосный 2020год! Подводим итоги
35. Моя деревенская родня - подарок судьбы
_________________________________________________
Подписывайтесь на канал «Изелин» и делитесь своими мыслями в комментариях и в социальных сетях.
За помощь в продвижении моего канала в социальных сетях буду всем вам очень признательна!
Если статья вам понравилась, буду благодарна за лайк