Как Ведагор Каркуна решил победить (часть 2)
Отказался сечник вежливо от гостеприимства такого, а сам думает, как бы отказ его хозяева за оскорбление не приняли. Да только хозяин безразлично на сечника посмотрел, бульон с миски залпом выпил, да принялся пальцы, что там плавали, глодать. Вроде это лапки куриные. На жену взглянул, да велел не вставать почём зря. Вроде сейчас мясник придёт, мясо принесёт, расплатиться с ним надо будет.
- И что же тебя привело в нашу деревню? – спрашивает хозяин.
- Да в деревню вашу я случайно забрёл. Путь мой лежит к центру леса. Ищу я там-кой кого. Только вот напрямки не пройти, всё путями обходными. То болото обогни, то ямы глиняные, где чаща непролазная, где кусты колючие. Вот, так и приходится петлять, уже наверное как восьмую луну в пути. От мальца твоего узнал, что беда у вас. Вроде как, тиранит вас кто.
- Тиранит? Ты про Каркуна, что из деревни не выпускает? Да мы уже привыкшие. Живём как то. Так он нас не обижает, даже еды иногда спускает. Да и не пробуй даже подбить нас. Тут все слабые, против Каркуна не сдюжим. Всех убьёт.
В дверь вошёл мужик в одних штанах. Это был не таким худым, как хозяева. Можно сказать, был он даже немного упитанным. В его руках было два куска того, что он назвал мясом. Ступня левой ноги и, кажется обрубок колена. Отсутствующим взглядом он взглянул на Ведагора, после чего протянул мясо хозяину. Тот принял куски и велел жене расплатиться. Не обращая внимание на присутствующих, мясник стянул с себя грязные, перепачканные в крови и глине штаны и влез на бабу, что лежала на соломе.
- А если я скажу, что не буду вас подбивать против Каркуна вашего идти? Если я сам к нему схожу и заставлю отпустить вас, мешать не будете.
- Мешать? – отозвался мясник не прекращая своих дел на бабе. – Да мы тебя сами к башне отведём. Только вот, не сможешь ты подняться на неё, там уступов нет. Да и входа в башню тоже нет. Каркун на самом верху сидит.
- Это к старосте тебе надо. Только староста может к башне провести. Без его разрешения не подойти. Мужики тебя на виды поднимут. – сухо добавил хозяин дома.
- А как бы мне со старостой вашим поговорить?
- А я тебя сейчас отведу. – отозвался мясник, слезая с хозяйки дома. – Это дед мой. Я, смотрю, ты гость разумный, народ баламутить не будешь. Скажу деду, чтобы дал тебе разрешение к башне подойти.
Башня старых времён
Дом старосты был в глубине деревни. Мясник, почему-то решивший не надевать свои штаны, а просто закинуть их на плечо, вёл сечника по узким грязным улочкам и рассказывал о том, что, в общем, то, живут они тут неплохо, но очень уж голодно. И что, если бы Каркун позволил им в лесу охотиться и еду собирать, им и вовсе жаловаться было бы не на что. Говорил он это так, вроде заучивать те слова его заставляли с детства. Сечник же старался не прерывать своего собеседника и просто кивал головой. Хотел было сечник расспросить, как тот Каркун выглядит, да мясник и сам не знал. Сказал только, что никто из ныне живущих в селе его не видел. Как заведено, всем староста управляет. Он решает и кого на смерть отправить, коль голодно. Он решает и то, когда на детей ошейники вешать надобно. Из прошлого так повелось. Уж и не помнит никто, когда это было. Знают все только, что если ослушаться и не соблюдать эти правила простые, Каркун осерчать может и начнёт молнией своей разить, кого попало.
У дома старосты мясник всё же решил надеть штаны. Завязав поясную верёвку, он открыл дверь и бесцеремонно жестом велел сечнику следовать за ним. Убранство этой хаты было на много богаче. Тут было два стула, лавка, а место соломы, в углу стояла настоящая кровать.
- Дед! – заорал мясник. Из тёмного угла хаты выполз сухой старик. Одежды на нём не было. Всё его тело было покрыто сочащимися язвами.
- Дед! Я тут путника привёл. – начал мясник.
- Вели мужикам на вилы его! Слышал я уже, что в деревню чужак вошёл. – захрипел дед.
- Да ты погоди. Он народ не баламутит. Говорит, хочет к Каркуну попасть и уговорить его нас выпустить.
- К Каркуну. Нельзя к нему попасть. А коль попадёшь, живым не уйдёшь. – прохрипел старик и уже было собрался сказать что-то ещё, как внук его прервал.
- Так и я о том. Позволь ему, пусть идёт. А вдруг выйдет у него, мы освободимся. Ну а коль не выйдет, ну что там будет? Скинет его Каркун с башни, нам мясо лишнее не помешает. – затем мясник обернулся к сечнику и добавил. – Уж не серчай. Только ведь и вправду, коль тебя Каркун убьёт, мясо твоё тебе и не нужно будет. Не пропадать же ему.
- Всё верно говоришь! – согласился сечник. – Зачем оно мне? Коль умертвлюсь, ты уж постарайся, чтоб всё впрок пошло, чтоб ничего не пропало.
- Да я, я то постараюсь, ты не переживай. Я давно уже мясо делю. Руку набил. Я мальчонке тому, что ты в лесу обогрел и накормил, самый лучший кусок отдам. И он тебя добрым словом вспомнит, и тебе приятно.
Староста медленно доковылял до середины комнаты. Мутными глазами он осмотрел Ведагора, хмыкнул и отвернулся.
- Скажи мужикам, пусть пропустят. Коль не сможет до заката на башню взобраться, пущай на вилы его поднимут, да на раздел!
- Вот видишь, - обрадовался мясник. – я же говорил, что дед у меня понимающий, не злой. Идём.
Мужик провёл Ведагора узкими улочками утопающими в глиняной жижи. В некоторых местах жижа была выше колена. Подойдя ближе к башне, он крикнул встречным мужикам, что дед позволил путнику пройти. А потом пояснил, что жёлтый шар, что на башне искрит, это глаз Каркуна. Как только кто за деревню выходит, того молния бьёт. Надо, чтоб Каркун глаз свой закрыл.
- Ну, странник, до заката не долго осталось. Удачи тебе! – мясник показал пальцем на солнце. – А я пока пойду, топор наточу. Вижу, ты не молод уже. Мясо жёсткое. И ещё, я рубаху твою заберу. Никогда я рубах таких не носил.
Сечник подошёл к башне. Как и изгородь, она была построена ещё в былых временах. До того, как на землю небо упало. Только вот, если изгородь рассыпалась, башню кто-то подмазывал да и укреплял. Видно, что уже давно, но прочности против беспощадного времени ей это добавило.
Обойдя вокруг, сечник приметил место, где раньше явно была дверь. Кто-то заложил её камнем и прочно замазал глиной. Знать, за ней проход. Дело предстояло не хитрое. Достав саван мертвеца сечник накинул его на себя. Всё вокруг превратилось в дымку. Хаты, люди, да и сама башня.
Как сквозь банный пар Ведагор прошёл сквозь стену башни и, сбросив саван, зажмурился от яркого света. Он стоял внутри башни, и тут всё было в огнях. По стенам были протянуты светящиеся верёвки, по которым проносились яркие вспышки. В центре были установленные странные трубки, колбы, заполненные жидкостью. Некоторые трубки уходили куда-то вверх башни. Где-то внизу раздавался странный гул, будто ветер вращает огромное колесо мельницы. Всё бурлило, трещало, гудело. Как есть, колдовство.
Узкая, полуразрушенная железная лестница уводила куда-то наверх. Туда, где свет был ещё ярче. С одной ногой подняться по такой лестнице было не просто. Сечнику пришлось изрядно потрудиться, чтобы не свалиться вниз. Он медленно карабкался всё выше и выше, стараясь представить, какая тварь его ожидает там, наверху. В другое время он бы разведал все дела, опросил бы местных. Но этих местных мало о чём можно спросить.
Когда в свете ярких огней удалось разглядеть дверь в потолке, в которую упиралась лестница, сечник обнажил свою шашку. Во второй рук он сжимал саван. Кто знает, что ждёт его за дверью. Конечно, надев саван, он обречёт себя на падение вниз, до самой земли, так как вся башня для него превратиться в пар, но при некоторых событиях это лучше, чем быть съеденным или обезглавленным на месте.
Медленно открыв дверь, он заглянул по ту сторону. В небольшой комнате было много светящихся трубок, колб, шаров. Всё булькало, дребезжало, гудело и щёлкало. Некоторые тонкие трубки уходили на стену и тянулись вверх, прямо к большому жёлтому шару, который было видно через дыру в крыше. У дальней стены кто-то сидел.
Ведагор осторожно вылез и направился к сидящему. Это был глубокий старик с острыми рожками на голове, длиной в палец. Он был мёртв. Мёртв, по крайней мере, уже сотню лет. Его кожа высохла и как барабан обтянула кости. Веки и губы срослись. Когда сечник его тронул, тот просто упал на пол и его голова, подобно высохшей тыквы, покатилась вниз, по железной лестнице, прыгая по ступенькам.
Всё, что тут мигало, бурлило и трещало, уже очень давно так работало без чьей либо помощи. Всё было покрыто пылью. В мёртвых пальцах старика была склянка с письмом внутри. Он сжимал её так, как будто это было самое ценное в мире. Пришлось с помощью ножа отломать сухие пальцы.
В склянке действительно было письмо. Письменность была Ведагору известна с детства, но вот стиль речи был очень странный, похожий на то, как во времена его детства говорили глубокие старики.
Старик прощался с кем-то, сожалел о годах потраченных в пустую. В письме также говорилось о том, что он верен себе и не выпустит живыми никого, кто находится в деревне.
Осмотрев комнату Ведагор не нашёл ничего ценного. Единственным верным решением тут было закрыть глаз, что искрил на верхушке башни. Больше тут ничего сделать было нельзя. Осмотрев стеклянные трубки, что тянулись к шару, он начал рубить их шашкой. Осколки полетели в разные стороны и большой жёлтый шар начал медленно угасать. Комнату наполнил зловонный пар. А значит, пора уходить.
Спуститься вниз было намного сложнее, чем подняться. Когда сечник вышел сквозь замурованную дверь и сбросил саван, вокруг башни уже толпилась вся деревня.
- А я же говорил, что он сделает! – кричал мясник. - Смотрите, Каркун закрыл свой глаз. Теперь молнии нас больше не поразят. Мы можем выйти из деревни! Мы можем, мы можем… - мясник замолчал и посмотрел на свою руку, в которой сжимал топор. Его глаза заблестели как у дикой псины. Он улыбнулся гнилыми зубами.
- Мы можем, мы можем… - повторял мясник. – Мы можем есть, сколько захотим! – с этими словами он взмахнул топором и перерубил хребет рядом стоящей женщине. В толпе не раздалось криков ужаса. Напротив, кто-то восторженно завопил и сделал то же самое с рядом стоящим.
Мгновение спустя уже вся деревня бушевала. Только что немощные жители превратились в грозных убийц, которые бросались друг на друга. Обезумевшие люди рубили друг друга топорам, поднимали на вилы. Кто-то вгрызался в сырые куски плоти, а кого-то за этим делом настигала смерть от руки соседа. Бушевали все. Старики, мужики, бабы, дети. Какая-то девочка попыталась всадить нож в живот Ведагору, скаля при этом зубы и сверкая обезумевшими глазами. Где-то вспыхнул пожар, который быстро распространился на всю деревню.
Сечнику пришлось спасаться бегством. Если бы у него не было при себе савана, уйти бы далеко он не смог. Выбравшись из деревни и спрятавшись в лесу, он наблюдал, как люди за стеной ещё долго гонялись друг за другом. Лишь несколько из них кинулись за стену, догоняя бежавшую от них девку. Когда раздались крики, стало понятно, что её всё же догнали.
Ведагор смотрел на весь этот ужас и не понимал, что произошло. Почему эти люди, получившие свободу, начали просто убивать друг друга. Может Каркун вовсе и не был их тираном, а напротив, сдерживал их от подобного?
Ещё до того, как деревня догорела дотла, сечник был уже далеко в лесу. Однако, он ещё долго чувствовал запах дыма и палёного мяса. Слышал человеческие крики и то, как что-то взорвалось, и тяжёлые камни башни рухнули на землю.
А теперь спать
- Вот потому и надо своё место знать. Коль тебя что-то не выпускает из дома, как например, зима эта, знать надо так. Это не значит, что зима тебя от мира огораживает. Может, она тебя так защищает. Помнишь, как я тебя из дома не выпускал, когда волволки по округе бродили? Я же это делал, что бы тебя защитить. – закончил рассказ отец.
- Так что, Каркун этих людей от того огораживал, что бы они друг друга не съели? – спросил мальчик.
- Может от того. А может и вовсе, мир отгораживал от людей этих. Это я уже не знаю. А теперь, закрывай глаза и спать.
- Хорошо тятя. – ответил мальчик. Укладываясь удобнее и зевая, в полудрёме он подумал о том, что если бы сечник не решил помочь жителем той деревни, они бы и сейчас где-то там жили бы.
Спасибо за потраченное время. Коль сказка понравилась, пальцем в небо ткните, да пару слов черканите. Вам мелочь, а мне приятно.
А также, сказки про сечника Ведагора: