Евгений Читинский
Начало книги здесь
Предыдущая глава тут. Гл. 72
Глава семьдесят третья.
24 июня 1941 года. Стратегическое положение 4-ой армии. Часть 2
А вот начало войны Сталин действительно лично проиграл, профукал. Лично! Кто мешал ему послушаться товарища Жукова? А всего-то нужно было вставить одно слово «задержать» вместо сталинского «уничтожить».
Давайте спросим, может быть, в результате этих боев нам удалось нанести немцам неприемлемые для них потери?
Может, так сказать, Сталину удалось разменять наши танки с довоенными экипажами на немецкие танки? Хотя бы один к одному, как в шахматах?
Может, задержали и нарушили немецкие планы, остановили блицкриг? О чем поют те, кто восхваляет контрудары июня1941 года.
Давайте выясним. Но для начала напомним, что на утро 22 июня 1941 года у Гудериана в его 2-ой танковой группе было 994 танка. В нашем 14-ом механизированном корпусе, который без разведки кинулся на войска Гудериана, было на 22 июня 1941 года 520 лёгких танков. Но в контрнаступление утром 23 июня пошло всего 260 танков. Остальные были потеряны ещё 22 июня 1941 года. Мои читатели помнят, как немцы расстреливали 22-ю танковую дивизию, и помнят, что первыми залпами с сопредельной территории её начала громить немецкая пехотная дивизия (для обороны наши танки туда поставили?).
Ровно про это лейтенант Старновский и писал свой знаменитый «паникерский рапорт». А ведь это понимали почти все, начиная от лейтенантов, вчерашних выпускников военных училищ, до матёрых полковников… А смелости про это сообщить хватило только у считанных единиц красных командиров.
В результате на следующий день при нанесении неподготовленного контрудара 260 наших лёгких танков кинули на расстрел 994-м немецким! Вот что значит без разведки! Военную азбуку Сталину знать было не по чину. Политик же.
Как и военную азбуку про то, что на расстоянии «пистолетного выстрела» оборону вдоль границы не строят! Построй ты её в 20-30 километрах, и будет тебе счастье в размере 30-40 минут для занятия боевых позиций при самых неблагоприятных условиях мгновенного прорыва границы (чего в реале не случилось). Причем без массированного артобстрела с сопредельной стороны.
Спокойно, позёвывая спросонья, занимай окопы, ДОТы и ДЗОТы, и даже еще раз сможешь дремануть там пару часов, пока немцы переправляются через пограничную реку Буг. Уже под нашим орудийным обстрелом.
Но самое обидное - это читать мемуары командующего 2-ой танковой группы Гудериана. Который, будем откровенны, любит поплакаться в жилетку по поводу трудностей «восточной компании». Но вот про первые дни боев, которые всегда врезаются в память с особой яркостью (первые же!), про контрудар 4-ой армии он вообще не упоминает.
Даем слово Гудериану: «23 июня в 4 часа 10 мин. я оставил свой командный пункт и направился в 12-й армейский корпус, где генерал Шрот доложил мне о ходе боев за Брест-Литовск. Из этого корпуса я поехал в 47-й танковый корпус, в деревню Бильдейки, в 23 км северо-восточнее Брест-Литовска. Там я переговорил с генералом Лемельзеном и установил телефонную связь с моим командным пунктом, чтобы ознакомиться с общей обстановкой. Затем я направился в 17-ю танковую дивизию, в которую и прибыл в 8 час. Командир пехотной бригады генерал Риттер фон Вебер доложил мне о своих действиях. В 8 час. 30 мин. я встретил командира 18-й танковой дивизии генерала Неринга, затем еще раз генерала Лемельзена. Потом я поехал в Пружаны, куда был переброшен командный пункт танковой группы: Оперативная группа моего штаба прибыла в Пружаны в 19 час.
В этот день 24-й танковый корпус с боями продвигался вдоль дороги Кобрин, Береза Картузская на Слуцк. Командный пункт корпуса переместился в Береза Картузская.
У меня создалось впечатление, что 47-му танковому корпусу предстоят серьезные бои с русскими, двигавшимися из Белостока в направлении на юго-восток, и поэтому я решил остаться в 47-м танковом корпусе еще на один день.
24 июня в 8 час. 25 мин. я оставил свой командный пункт и поехал по направлению к Слониму. В этот город уже вошла 17-я танковая дивизия.
Как видим, Гудериан контрудар 23 июня 1941 года даже не заметил. Вернее, указал, что «В этот день 24-й танковый корпус с боями продвигался вдоль дороги Кобрин, Береза Картузская на Слуцк» …
Всего-то.
Вот таким неудачным и никчёмным оказались контрудары, затеянные Сталиным.
И вот так решение товарища Сталина сказалось на судьбе лейтенанта Старновского и еще миллионов солдат и командиров. Если бы Сталин приказал отменить наступление рано утром 23 июня 1941 года, то и судьба нашего лейтенанта и его бойцов сложилась бы совершенно иным образом. Да и всей 4-ой армии. Да и всего Западного фронта. Да и вообще….
И вообще война потекла бы по другому сценарию. И немцы дальше «Линии Сталина» и Старой границы не прошли бы.
Сколько бы смелых и идейных коммунистов остались бы живы! А ведь именно они первыми поднимались в атаку, последними покидали поле боя. И значит, первыми гибли.
И именно поэтому потом во власть пролезли всякие там хрущевы, горбачёвы, ельцины и иже с ними (бюрократия победила КПСС и СССР). То есть летом 1941 года СССР получил классический удар «отсроченной смерти». Что по факту и случилось.
А ведь помимо потери идейных коммунистов Сталин потерял и территорию страны до Ленинграда, Москвы и Сталинграда! А это был очень существенный удар!
И пока мы восстанавливали свою промышленность и экономику, США, Англия в это время далеко ушли вперед в своем развитии.
Тут я хочу привести пример из своего «каратистского» прошлого.
Однажды на тренировке наш сэнсэй спросил:
- Почему ученик никогда не догонит своего учителя?
Все, понятное дело, почтительно промолчали.
Сэнсэй продолжил:
- Потому что между учителем и учеником разница во многих и многих годах тренировок.
Для справки. Когда учитель в восточных единоборствах физически вроде как начинает стареть, то он за счет долгих лет упорных тренировок переходит на новый «энергетический уровень» военного искусства.
Но это так, к слову.
В общем, проигрыш Сталина летом 1941 года сказался и на хроническом отставании СССР в промышленности. Делать танки и летать в космос мы могли, но средств на «жуЯчку и джинсы», образно говоря, уже не было. Уровень жизни простых работяг неуклонно отставал от уровня жизни работяг на условном Западе.
Это про удар «отсроченной смерти» (опять восточные единоборства!).
А ведь есть в просчетах Сталина лета 1941 года и еще один важный вопрос.
А сколько Кадровых (пишу с Большой Буквы) командиров (офицеров) погибло в ходе неудачно начавшейся войны и далее при неблагоприятно складывающихся боевых действиях? Кадровых командиров уровня от лейтенанта до майора? Да и выше тоже.
Ведь летом-осенью 1941 года погибла почти вся наша Кадровая армия! За исключением тех войск, которые стояли против Японии на Дальнем Востоке и в Забайкалье (СССР по сути дела в 1941-1945 годах вел войну на два фронта). Плюс на границе в Средней Азии и против Турции. Это, кстати, хорошее напоминание для тех, кто поёт про то, что Германия кучу дивизий держала в Европе.
Так вот, задумаемся на минутку, потеряв свою Кадровую Армию, мы затем своими новобранцами, ополченцами и запасниками перемололи немецкую кадровую армию!
И насколько же оказались глупыми немцы, продув войну «любителям». Получается так? Или у них банально «духу» не хватило? Мужества и героизма?
А сейчас я скажу одну фразу. Мою любимую. Я её шифрую как цитату от «Жоржа Читинского». Это мой второй псевдоним.
Так вот, весь вклад в победу товарища Сталина заключен в одной фразе, а именно:
- «Сталин сам накосячил, сам исправил, а расплатился простой народ».
Но ведь исправил же! Будем объективны. Подобрал вокруг себя умных и талантливых полководцев и постепенно перестал лезть в военные дела. И еще нужно отдать ему должное – он и сам быстро учился военному делу. Книжки читал, труды военных теоретиков, ну и, само собой, справки, докладные, соображения.
Теперь понятия «разведка», «связь», «снабжение войск», «подготовка к контрудару», «взаимодействие родов войск» и так далее для Сталина были не пустым звуком. Поэтому СССР под руководством «поумневшего» Сталина перемолол «любителями» немецких «профи», а потом перемолол и их новобранцев, ополченцев, стариков из «фольксштурма» и пацанов из «гитлерюгенда» (между прочим, вооруженных фаустпатронами).
Как же жалко, что Сталин оказался «с поздним зажиганием» …
Именно он несет всю полноту ответственности за провал контрудара 23 июня 1941 года.
Давайте снова дадим слово немцам о том, заметили ли они «деяния» Сталина 23 июня 1941 года.
Из мемуаров «танковые асы вермахта» Ганса Шойфлера (35-й танковый полк 4-ой танковой дивизии вермахта, 2-я танковая группа Гудериана) воспоминания самого Шойфлера:
«23 июня – 3:00
Мы продолжали идти вперед. Песок, песок, повсюду один только песок. Это все, что мы видели. Вперед, вперед! – таков был лозунг часа, пока основные силы противника не закрепились, чтобы дать бой. Отдельные советские танки и артиллерийские орудия пытались оказать сопротивление, но все они были быстро уничтожены. Полковник Эбербах шел впереди своего 35-го танкового полка. Сметая все на пути, полк шел вперед и бился, пока не кончилось топливо в баках. Затем появились великолепные транспортные самолеты "Юнкерс-52" и сбросили топливные канистры. Подразделения материального обеспечения не поспевали из-за плохих дорог. После чего покрытые пылью танки с белой буквой G на корпусах снова пошли вперед».
Обратили внимание, как Сталинский контрудар ассоциируется с фразой «Отдельные советские танки и артиллерийские орудия пытались оказать сопротивление, но все они были быстро уничтожены».
Это и есть неподготовленный контрудар 260-ти советских легких танков по всей 2-ой танковой группе Гудериана численностью 994 танка. С мотопехотой, орудиями, зенитками и т. д.
А почему?
Да без разведки же!
А почему пошли без разведки? Ведь даже курсант знает, что так нельзя!
А потому что Сталин сказал. Политик, а не профессиональный военный.
Вот поэтому судьба лейтенанта Старновского и отряда стала складываться крайне неблагоприятно, ведь крайне неблагоприятной стала обстановка для всей 4-ой армии!
Вот такая вот связь. Решения Сталина – судьба простого солдата!
И вот еще на что нужно обратить внимание в строках этих воспоминаний немецкого танкиста:
-«пока основные силы противника не закрепились, чтобы дать бой».
Немец как чувствовал, что будет, если русские сядут в оборону!
Ну и чтобы понять, в чем разница между неподготовленным контрударом, организованным гражданским политиком, и обороной еще кадровой Красной Армии, приведем мемуары того же немца дальше.
Вот записи из его дневника от 4 июля 1941 года:
«Мост взорван; находившиеся на мосту передовые танки роты уничтожены; командир роты пропал.
Несколько танков батальона ввязываются в отдельные боестолкновения в городе. Дьявольская ситуация! И вновь командиру, вдохновившему свое подразделение личным примером, удается расположить свои немногие машины так, что они в состоянии удержать город.
Огонь ведется со всех сторон. Русские укрепляются в домах и отчаянно обороняются. Несмотря на это, фон Лаухерт выезжает на своей машине с беспримерным хладнокровием. Наконец русские атакуют и с юга. Они вновь направляют на город мощный артиллерийский огонь; они стирают его в порошок. Лишь задействовав небольшой резерв, командир отбивает атаку».
У немцев подвижный резерв оказался…
Вот так всегда.
Еще гениальный Наполеон Бонапарт говорил, что сражение целых армий порой решает всего один батальон. Понятное дело, из резерва!
А бой был для немцев тяжелый. С потерей всех передовых танков.
Сравнили со Сталинским контрударом? Неподготовленным. Без… ну мои читатели уже в курсе без чего.
Ну и где немцы «плачут в жилетку»?
23 июня 1941 года, или когда наши сели в конкретную оборону? Даже без подвижных резервов в виде танков?
Ответ очевиден…
Продолжение здесь. Гл. 74. "100 км и органы разведки"