Из-за травмы Амир потерял работу, да и от родителей больше ничего не перепадало. Муж признался, что мать его прокляла и, конечно же, все из-за меня. Во мне начало расти чувство вины. Поэтому я вновь сложила крылья неповиновения и стала еще покорнее, чтобы хоть так компенсировать любимому страдания.
Жить стали исключительно на мои средства. Сначала мне это нравилось. Круто ощущать себя важной и нужной. Но вскоре стало не круто. Зарплата уходила моментально, нам не хватало на элементарные вещи.
Но не это было страшным, а то, что Амир не стал искать работу. Целыми днями он лежал и смотрел телевизор. По дому тоже ничего не делал, оправдываясь тем, что у них так не принято. Напомнила ему, что Пророк (да благословит его Аллах и приветствует) не гнушался работы по дому, помогал женам и даже свою одежду сам штопал. На это муж хмыкнул и оправдался, что он не пророк и ему вообще до него далеко.
Вместо помощи он начал зазывать к нам дружков. Вот и сегодня, вернувшись с работы, я устало обвела взглядом загаженную кухню. Открыла холодильник — пусто. Заглянула в кастрюли — традиционное ничего. Живот заурчал от голода. Сердце заныло от обиды. Сглотнула злые слезы и достала остатки картошки, чтобы приготовить себе ужин.
На кухню зашел Амир.
— Что с лицом?
— Ничего. — буркнула в ответ.
— На ужин что?
— Издеваешься? — сжала нож так, что пальцы побелели.
— Я? — супруг картинно заломил бровь.
— Ты! Слушай. Я терпеливая. Но у всего есть предел. Мне надоело. Понимаешь? Надоело! — вспылила я.
— Что тебе надоело? — прищурился муж.
— Все. Это! — обвела кухню руками. — Достали твои вечные друзья! Достало работать! Достало! Все! Все достало! — я захлебнулась слезами, откинула нож и закрыла лицо руками.
А Амир спокойно стоял и молчал, перекатываясь с пятки на носок. Подумал и выдал:
— Меня тоже много чего достало, но я же терплю!
Я истерично рассмеялась. Меня накрыло:
— Что? Что ты терпишь? Живешь в квартире, за которую плачу я. Ешь продукты, которые покупаю я. Имеешь покорную жену. Меня. Ни лишнего слова, ни косого взгляда! Лежишь целыми днями на диване. Бедняжка! — кричала и сама себе удивлялась откуда? Откуда во мне столько яда? А эти слова? Я никогда не была такой. Почти. Просто давила в себе плохие мысли о муже и искала ему оправдания. Молчала и глотала обиды. Не высказывалась. Не показывала недовольство. Стала рабой собственной покорности. И к чему это меня привело? От собственной желчи стало горько во рту.
Но продолжить мне не дали. Муж просто развернулся и вышел. А через минуту донесся нервный хлопок входной двери.