Часть первая.
1 глава.
- Доктор, как он?
- Парни, шансов у него нет, - врач вытер рукой блестящий, в свете ламп, мелкий бисер пота со лба.
Парни в чёрных от мазута комбинезонах, в накинутых на плечи белых халатах, переглянулись.
- Док, если вопрос в деньгах, то мы ещё заплатим, много заплатим.
- Даже за все деньги этого проклятого мира, нереально его спасти. Он сгорел почти на девяносто процентов и то, что у него еще бьётся пульс- чудо.
Самый высокий из них с обожжённым лицом, комкая в руке прогоревший местами матерчатый шлем, молча развернулся, смахнул с щеки слезу и широким шагом, чётко печатая своими давно нечищеными стоптанными ботинками, пошёл по больничному коридору. Остановился около двери палаты реанимации, взялся забинтованной рукой за дверную ручку, на секунду замер, собираясь с духом. Приоткрыв дверь, тихонько вошёл в палату. Около кровати на коленях стояла хрупкая женщина, светлые волосы россыпью лежали на её, вздёргиваемых от безмолвного плача, плечах. Рядом с ней в синей форме курсанта военной академии стоял молодой человек с покрасневшими глазами.
- Эльза- тихо позвал танкист.
Женщина не откликнулась, она безумными глазами, полными слёз, смотрела на то, что когда-то было её мужем, любимым и единственным. Стоящий в палате прибор пискнул, бегущая по монитору тонкая линия оборвалась...
Мужчина, сжав до белых костяшек в руке шлемофон, скрипнув жёлтыми от химозы зубами, вышел в коридор, закрыл осторожно дверь. Прижавшись к выкрашенной зелёной краской стене спиной, сполз по ней садясь на корточки, обхватив голову руками заплакал. Подошедшие мужики, принесшие с собой в больницу запах порохового дыма и мазута, не сделали попытки поднять и успокоить своего товарища, без слов поняв, что случилось не поправимое, склонили головы. Развевая полы белоснежного халата, бегом подбежал врач- с дороги! – распахнул дверь, бросив взгляд на монитор прибора быстро прошёл к кровати, достал из кармана зеркальце, поднёс к рту пациента, после чего внимательно осмотрел зеркальную поверхность. Постоял чуть задумавши, посмотрев на часы и куда-то в пустоту произнёс.
- Время смерти три часа семнадцать минут.
После чего подошёл к стойке с оборудованием, мерцающим своими разноцветными лампами, пощёлкал тумблерами выключая его.
-Примите мои соболезнования.
Согласно обычаю, похороны состоялись на закате солнца в тот же день. У штабеля сложенных паллет было не много людей: жена с сыном, экипаж, примерно два десятка людей из «Боевого братства» и старик в кресле-каталке. Не отрывая глаз, они смотрели на белый саван, укрывший покойного. Старик жилистой рукой наклонил влево джойстик управления креслом, изрезанное глубокими морщинами смуглое лицо его выглядело так, словно износило два тела, зажужжал электромотор, каталка развернулась. Он молчаливо махнул рукой команде факельщиков. Четверо служителей похоронной команды в серебристых костюмах с чёрным шевроном на рукавах, побросав окурки, сноровисто подсоединили шланги к баллонам и закинули огнемёты за спину. Прощающиеся отошли и встали чуть в стороне. Языки огня со всех сторон с шипением лизнули сухие брёвна, пламя погребального костра яростно взмыло вверх.
Юноша смотрел на бушующий костёр, ему показалось, что отец приподнялся и махнул рукой в знак прощания. Парень сделал пару шагов, стараясь разглядеть, но из-за слёз всё стало размытым и призрачным, жар огня обжигая заставил его отступить назад...