5 декабря 1909 года у Чёрной Речке, известной как место последней дуэли Пушкина, состоялся поединок в котором участвовали два известных поэта - Николай Гумилев и Максимилиан Волошин. Причина их дуэли была стара, как мир. «Шерше ля фам!» — сказали бы о ней французы.
Начинающая поэтесса Елизавета Дмитриевна, более известная под псевдонимом Черубина де Габриак, ставшая причиной ссоры, по словам Волошина, была «подкидышем в русской поэзии».
Свои стихи она писала изящным почерком на надушенной бумаге, между листами которой при отправке в издательство, неизменно укладывала бутоны засушенных цветов. Такая маленькая, но очень важная деталь, подчёркивающая изысканность и утончённость загадочной «Черубины», носящей литературную маску красавицы-графини, католички по вероисповеданию.
Согласно легенде, придуманной Дмитриевой и Волошиным, отцом «госпожи де Габриак» был испанский дворянин, воспитавший дочь в строгости и богобоязненности, а теперь внимательно следящий за каждым её шагом. Именно по этой причине «Черубина» якобы и не могла лично встречаться с издателем журнала «Аполлон», где публиковались её стихи, и общалась с ним только через переписку.
В Елизавету Дмитриеву были влюблены и Гумилев, и Волошин, но девушка отдала предпочтение последнему. И тогда раздосадованный отказом соперник нелестно высказался в адрес отвергшей его красавицы. Волошин не мог стерпеть оскорбления в адрес любимой женщины и публично отвесил Гумилеву пощёчину. После этого соперникам уже не оставалось ничего другого, кроме как встретиться друг с другом в укромном месте с оружием в руках.
В качестве места для поединка чести поэты выбрали знаменитую Чёрную Речку — ту самую, где за 70 лет до них состоялась роковая дуэль между Пушкиным и Дантесом.
Дуэлянты посчитали неприличным сражаться на обычных пистолетах и ради подобного случая отыскали дуэльное оружие первой половины 19 века.
Распорядителем поединка, а заодно — и секундантом Максимилиана Волошина был писатель Алексей Толстой, уже успевший стать знаменитым к тому времени. Отмерив 20 шагов между барьерами, он дал знак, что можно начинать дуэль.
Гумилев стрелял первым и то ли промахнулся, то ли намеренно выстрелил мимо. У Волошина же пистолет дал осечку и в первый, и во второй раз. Впрочем, кое-кто из очевидцев дуэли утверждал, будто бы он намеренно выпустил заряд в снег мимо своего противника.
Как бы там ни было, после второго обмена неудачными выстрелами Толстой объявил, что поединок окончен и все могут расходиться по домам.
И всё же несмотря на то, что дуэль была совершенно бескровной, по факту её проведения были устроены следствие и суд. В результате Гумилев как зачинщик поединка получит семь суток домашнего ареста, а Волошин, как «пострадавшая сторона» — одни сутки. А друг с другом поэты помирились очень нескоро — только в 1921 году, как раз незадолго до гибели Гумилева.