Своего второго ребенка я потеряла на сроке в 25 недель. До сих пор не понимаю, что произошло, скорее, совокупность сразу нескольких факторов привела к такому финалу. Животик рос, ребенок шевелился, сходила на плановое УЗИ, сердцебиение в норме. За монитором – молоденькая врач, наша участковая, которая меня, собственно и вела всю беременность. Она, утирая пот, записывает в карте, что у плода неправильное развитие, ручки и ножки разной длины. А по итогу осмотра выдает вердикт: «Все нормально у вас, идите домой». Теперь уже никогда не узнать, действительно ли было на тот момент сердцебиение, какого размера были ручки и ножки, была ли патология развития… И был ли шанс спасти ребенка.
Дома этой же ночью начались схватки. Все по классике жанра – с отошедшей пробкой, с желанием сходить в туалет «по большому», вот только дохаживала я всего 25-ю неделю. Так со схватками муж привез меня в роддом, где мне «ласково» предложили не придуриваться и подождать, пока врач освободится.
Честно сказать, не могу сейчас точно вспомнить, сколько я ждала врача в больничном коридоре со схватками, наверное, не очень долго, потому что все закончилось еще раньше обеда. Пришедшая дама отправила на кресло, посмотрела, сказала «Открытие 3 пальца, будем плод убирать». После чего молниеносно вскрыла пузырь. Я лежала дура дурой (в шоке вообще не сразу поняла, что она сделала), а врачица, рассматривая качество вод, сообщила, что ребенок (вернее, плод, для них это вообще еще не дети) во мне уже с неделю, как умер, и хорошо, что организм его сам отторгать начал.
Я была в полнейшем шоке. Я же только вчера была на УЗИ, ребенок был жив, как сегодня он оказался мертв уже неделю?! Я рыдала в коридоре, держась за стенку одной рукой и за живот - другой, пока готовили родовую, и просила прощения у ребенка, которого я не рожу. Услышала недовольный голос врача: «Дайте этой чего-нибудь успокоительного, что ли». Дали. Две таблеточки валерьянки…
Тогда я не умела бороться и не искала правды. Я ушла из роддома пустая – с пустыми руками, животом, душой и с огромным чувством вины перед своим вторым нерожденным ребенком. А через год вышел закон, согласно которому медики теперь должны выхаживать детей с 25-недельного срока. Меня «накрыло» второй раз – ведь если бы это случилось на год позже, у нас был бы шанс…
Пару лет назад мне заказали статью, что-то про перинатальный центр, а в собеседниках оказалась та самая врачица, уже заведующая. Конечно, она меня не узнала. Я же аккуратненько вывела разговор на интересующую меня тему: как спасают недоношенных, как это вообще происходит, скольких деток удается спасти, и все такое.
Прищурившись, дама мне (ну, как своей, по секрету) поведала, что закон они исполнять, конечно же, обязаны, но, по ее мнению, он не продуктивен – глубоко недоношенные дети остаются, в основном, глубокими инвалидами, становятся тяжким бременем для родителей. Ну и что-то там еще про естественный отбор и про то, что женщины сами виноваты, что у них возникают такие проблемы. «Мы помогаем им выжить, но их жизнь совсем другого качества, жаль, что мамочки этого не понимают», - говорила она…
А вскоре я познакомилась с замечательной мамой замечательного мальчишки. Мальчишечка жизнерадостный и любознательный, только глубокий ДЦП-шник с кучей сопутствующих диагнозов. Мама возила его в инвалидной коляске, кормила с ложечки, помогала стоять, вернее, держала его вертикальном положении, благо пацаненок был худеньким, как птичка.
Оказалось, что история рождения этого мальчика очень схожа с моей историей. Обыкновенная беременность, неожиданные роды в 25 недель, закон (уже действующий), который дал ребенку шанс, долгие месяцы реанимации и диагноз, который навсегда. Который, словами врача, «жизнь другого качества».
Жалеет ли мама мальчика, что его выходили? Нет. Обвиняет ли врачей, поставивших диагнозы только к году, когда было безвозвратно упущено время? Тоже нет. Стало ли мне легче после того, как я увидела, каким мог бы жить мой несохраненный ребенок? Не стало. Вернее, я стала думать, что для ребенка, наверное, было лучше не родится, чем мучиться от болей и спазмов, так, как мой новый знакомый. Тем более, в первые годы, когда не было оборудования и подготовленных специалистов, шансы на благополучное «допаривание» недоношенных деток были у нас действительно мизерные. Но чувство вины так никуда и не ушло…